Книга Искатель, 2007 № 01, страница 76 – Журнал «Искатель», Андрей Имранов, Валентин Пронин, и др.

В этот вечер кошка стала вести себя очень странно. Она металась то к балконной двери, то к Лешкиной постели, где привыкла спать у него в ногах, но вдруг встала посреди комнаты и начала тихонько жалобно мяукать, словно за что-то прося прощения. Прозрачные слезинки стекали с ее треугольной мордочки. Мать сообразила, что кошка должна вот-вот окотиться, и схватилась за телефон — срочно вызвать знакомого ветврача. Но Манька быстро побежала к балконной двери, пролезла сквозь дверцу на шарнирах и по веревочному трапу спустилась на улицу. Вначале подумали, что кошка решила окотиться в укромном месте, подальше от людских глаз, и что через день-два она все равно придет, а потом и котят притащит. Хотя, конечно, обидно было: чем это ей новый домик и подушечки разные не понравились? Действительно, характер кошки загадочен и непредсказуем. Как клев у рыбы.

Но шли дни, недели, а Манька дома так и не появлялась. Горе поселилось в Лешкиной квартире. Родители каждый вечер обходили чуть ли не весь микрорайон в поисках кошки, но безрезультатно. Домой возвращались мрачные. Отец, не поужинав, закрывался в своем кабинете, а мать садилась на пол,обнимала Манькин домик и тихонько плакала. Лешка забросил бокс, стал все чаще приходить домой под хмельком, да к тому же начал курить. Многие в городе знали о пропаже кошки, искали ее как могли. Прибежала какая-то баба и сообщила, будто бы видела Маньку с тремя котятами в овраге, будто бы обучает кошка их крыс давить и будто бы дохлых крыс с распоротыми брюхами там видимо-невидимо. Два дня. прочесывали овраг вдоль и поперек, но ни Маньки, ни котят, ни дохлых крыс так никто и не увидел. Да и баба эта куда-то пропала.

…Взяв свое, горе ушло. Время текло, и воспоминания о Маньке стали менее горькими и более редкими. Лешка окончил институт. Перед выпускным балом он заслуженно получил красный диплом и через пять суток загремел в армию. В военкомате лежал запрос из столичного ЦСКА на Скворцова Алексея, но областной военком, не простивший ему давнишнюю пьяную драку со своим сыном, сумел-таки заслать Лешку в Тмутаракань, а именно в Кинешму Ивановской области, где дислоцировался батальон химзащиты. Военной кафедры в то время в институте не было, и Лешка начал свою службу обыкновенным рядовым.

После принятия присяги, по давно сложившейся традиции, «салагу» положено проверить «на вшивость». Перед отбоем Лешка с ребятами из своего взвода вышел покурить возле казармы. Пятеро «дедов» подошли и хотели научить Лешку, как надо подшивать подворотничок и как должна блестеть бляха на солдатском ремне. В результате этого урока все пятеро валялись на земле и только один из них, корчась, стонал. Остальные четверо лежали в полной отключке. Больше за всю службу ни у кого к Лешке вопросов не возникало. В штабе, еще раз просмотрев личное дело рядового Скворцова, решили, что лучшей кандидатуры на должность завклубом, пожалуй, не найти. На том и порешили.

Вся оформительская работа легла на Лешкины плечи, но зато теперь он имел свободный выход в город. По вечерам, закрывшись в каптерке, он почти до самого утра резался с офицерами в преферанс, вставал когда хотел, и сам комбат иногда по выходным приглашал Лешку с собой на рыбалку или охоту. Заповедных мест в Кинешме в то время было более чем достаточно, но Лешка не любил стрелять дичь или зверя, а чаще уходил от пьяной пальбы в лес, искал грибы или ягоды, а то находил чудные коряги, которые потом превращались в замысловатые подсвечникиили в скульптурные диковинки. Зато рыбу ловить любил с самого детства, и во всей части ему не было равных.