Онлайн книга «Искатель, 2007 № 01»
|
— Сгоняю, я же на колесах… — Только не забудь оформить. — А как? — Инга, появление в уголовном деле любого документа или предмета должно быть объяснено: откуда взялся, как, зачем… — Составить протокол изъятия? — Я дам постановление. Мать умершей еще в больнице, ключи от квартиры у соседей. Пригласи их и включи в протокол. — Сергей Георгиевич, а зачем вам эта куртка? Мне почему-то не хотелось называть причину. История появления пуговиц туманна и даже скабрезна. Не расскажешь. Практикантка же видит во мне почти героя: психолог, вскрыл громкие преступления, следователь по особо важным делам, советник юстиции… И вдруг какие-то пуговицы, которые мне почудились. — Инга, на этой куртке должна быть кровь. — Откуда, ведь повреждений на теле девушки нет? — В том и загадка, — нравоучительно заключил я, не зная, как ей ответить. Прервал нас вызванный свидетель. Инга уехала. Я приступил к допросу, словно начал бодать лбом капитальную стену. Свидетель не юлил, не обманывал и не молчал — он был глубокомыслен. Обдумывал каждый пустяк. Отвечал на вопросы тягуче и со значением. Эту глубокомысленность часто принимают за ум. Когда вернулась Инга, допрос я облегченно закруглил и свидетеля выпроводил. Она положила на стол полиэтиленовый мешок: — Сергей Георгиевич, вот и протокол. Сперва я глянул процессуальный документ. Куртка дамская, светлая, летняя, сорок восьмого размера. Изъята из квартиры по адресу… Подписи соседей, то есть понятых, и росчерк практикантки районной прокуратуры, то есть Инги… Мне оставалось лишь осмотреть принесенную вещь. Я вынул куртку из мешка и расстелил на столе… На куртке не было ни единой пуговицы. Я помолчал. Затем куртку повертел так и этак, словно пуговицы могли оказаться пришитыми на спину. Их нигде не было. В прихожей Цаплиной я мог спутать количество пуговиц, цвет, форму, но не мог ошибиться в их наличии. Подсознательная заноза не ошибается, потому что она подсознательная. Практикантка смотрела на меня с некоторой тревогой: — Сергей Георгиевич, я что-то напутала? — Инга, вы в шитье разбираетесь? — Шитье чего? — Пуговиц. Были на этой куртке пуговицы? Она всмотрелась в борта и полы, не понимая моего интереса. Впрочем, я и сам видел по нитяным хвостикам, что пуговицы были. — Похоже, их срезали, — подтвердила она мою наблюдательность. — Зачем? — спросил я не у практикантки, а у кабинетного пространства. Оно, естественно, промолчало. Моя мысль уже ринулась по оперативному руслу: — Инга, кто соседи? — Муж и жена, пенсы. — Они ключи кому-то давали? — Вроде бы человеку из жилконторы… — Зачем? — У Цаплиных в ванной что-то потекло… Расследовать уголовное дело — как бродить по незнакомому лесу: на что-нибудь да наткнешься. Человек из жилконторы… Надо искать, работенка для Палла-дьева. В лице Инги что-то морщилось: то ли губки, то ли щечки, то ли носик нахмурился. Ей не нравилось, что следователь таит свои мысли. И она это выразила, правда, для меня непонятно. — Сергей Георгиевич, вы не следите за модой. Я кинул взгляд на вешалку, на свою куртку. Одежда как одежда. Следитьза преступником, следить за искусством и наукой, в конце концов, следить за своим здоровьем… А как следить за модой? Смотреть рекламу? — Инга, мода, что погода. За ней не уследишь. |