Онлайн книга «Искатель, 2007 № 04»
|
— Ваш дедушка был очень сильным духовно человеком и в то же время крайне мнительным. Думаю, этот знак — какой-то символ, оберег, одним словом. Двери в комнату распахнулись, и вошел Владимир с полным подносом. — Минуту терпения, господа, я сейчас мигом накрою обед. Я случайно услышал ваш вопрос, Семен Константинович, так вот — это действительно оберег, причем достаточно сильный, чтобы противостоять любым магическим проникновениям в эту комнату. — Поясняя природу рисунка, управдом сервировал стол. — Ха, маразм какой-то! — хихикнул Семен, взглянув на Роберта и ожидая поддержки. Адвокат даже не улыбнулся, пропустив иронию Семена мимо ушей. Шульга почувствовал себя неловко. Владимир, опорожнив поднос, вновь удалился на кухню. — Роберт Васильевич, давайте, наверное, разберемся с бумагами, а не то, боюсь, послеобеда плохо буду соображать, — сев рядом с Робертом в кресло, предложил Семен. Адвокат зашуршал документами. Откашлявшись, словно оратор перед речью, обратился к Семену: — Я уполномочен зачитать вам, Семен Константинович, заверенное нотариально согласно законодательству Российской Федерации завещание Григория Алексеевича Шульги. «Я, Шульга Григорий Алексеевич, настоящим документом завещаю после моей смерти все движимое и недвижимое имущество Семену Константиновичу Шульге — моему родственнику. Денежные средства на валютном счете банка «Менатеп» в размере трехсот сорока семи тысяч долларов США завещаю: Белохвостиковой Татьяне Геннадьевне, 1972 года рождения; Круглову Михаилу Дмитриевичу, 1926 года рождения; Шульге Семену Константиновичу. Этим лицам причитается по одной третьей части от названной суммы…» Подошедший Владимир, стараясь не шуметь приборами, накрывал стол. Адвокат на секунду бросил взгляд на управдома и продолжил чтение: «Богданову Владимиру Афанасьевичу завещаю комнату в моем доме, где он проживал в течение семи лет. Всем не указанным в данном завещании лицам, независимо, будь то друзья или родственники, — в наследстве отказываю. Настоящее завещание написано мной без принуждения в здравом уме и твердой памяти». — Вот, собственно, и все завещание, Семен Константинович и Владимир Афанасьевич. Остается добавить, что в полное владение описанным имуществом вы оба можете вступить только после полугода от момента смерти подписавшего этот документ. Ничего не попишешь, друзья, таковы правила. Вам с Владимиром полагаются копии этого документа, заверенные нотариусом. Завтра же я предоставлю вам по экземпляру. — Позвольте спросить, Роберт Васильевич. В завещании указаны еще двое людей. Кто они, если это не секрет? — скребя вилкой по пустой тарелке, поинтересовался Семен. Адвокат, убирая бумаги в портфель, пожал плечами. — Господина Круглова я не знаю — наверное, старый приятель покойного. А вот тридцатидвухлетнюю барышню Татьяну имел удовольствие лицезреть… — Управдом, как показалось Семену, хихикнул, услышав слова адвоката. — Опуская подробности, скажу, что с этой дамой Григорий Алексеевич счастливо прожил в гражданском браке четыре года. — Да уж… — иронично подтвердил Владимир. — Я эту стервуи на порог бы не пустил. Красивая, зараза, — это точно, но ум весь промеж ног находится. Последнее время Григорий Алексеевич сильно с ней ссорился, а потом и вовсе выпроводил. Но, видишь, оставил-таки ей на жизнь. Как пить дать, у нее все сквозь пальцы уйдет. Помяните мое слово, она еще будет пытаться претендовать на жилье! |