Онлайн книга «Искатель, 2007 № 04»
|
— Потому, что это обесценило бы встречные обязательства клиента, — пояснил барон, и вдруг подмигнул Безак-цизному: — А тебя, вижу, зацепило? Будем заключать договор? — Договор — это, в смысле, я вам душу, а вы мне что-нибудь существенное, согласно прейскуранту? — Ну вот, видишь — ты и сам все знаешь. Так как, ударим по рукам? — Скажите, — замялся Семен Маркович, — вечная жизнь под запретом — это я понял, но могу ли я, к примеру, оговорить для себя долгую, оченьдолгую жизнь? — Насколько долгую? — прищурился черт. — Конкретику давай: срок, дату, возраст. Ты ж юрист, должен понимать. — Ну-у… э-э… м-м-м… — засомневался адвокат, — а до завтра подумать можно? — Морген, морген, нур нихьт хойтэ? Не можно! Говори сейчас. Или никогда. — Сколько тогда попросить? Как же быть? — потерянно забормотал Семен Маркович. — А про свою бессмертную душу ты уже все решил? — уточнил Мальфас с нехорошей ухмылкой. — Уступаешь? — Душа? Да, да, конечно, душа… Душа — товар не пустяшный; вот я и боюсь продешевить. Между прочим, — оживился адвокат, — раз предмет договора — душа, а душа, как вы только сейчас недвусмысленно заметили, вещь бессмертная. то логично было бы получитьвзамен этого предмета нечто равноценное, например — вечную жизнь. Вот это было бы справедливой сделкой. Что? Нет? Понял, понял — вечность просить нельзя… а сколько можно? Какова, так сказать, верхняя планка, где граница дозволенного? — Не скажу, — отрезал черт. — Называй свою цену, а мы посмотрим. Но я тебе другое скажу: если ты сейчас снова чего-нибудь несмысленное попросишь, я разворачиваюсь и ухожу. В конце концов, вызов твой можно считать ошибочным. — Понял, понял, — продолжал лихорадочно бормотать Безакцизный, — но тогда сколько же, сколько просить? Много — пожалуй, не дадут, а мало — смысла нет… Вот не было печали, так черти… ой, простите! — Ну-у! — теряя терпение, взревел дьявол. Однако Семен Маркович продолжал затрудняться; он хмыкал, мемекал и шарил взглядом по книжным полкам, словно надеясь отыскать там подсказку. Вдруг взгляд его остановился и посветлел. — Эврика! — воскликнул он и выхватил из ряда книг увесистый том. — Я придумал, придумал! — Ну, слава тебе… — вздохнул Мальфас и поперхнулся, — тьфу, едва в грех не ввел, окаянный! Говори уже, не мешкай. — Хочу прожить столько лет, сколько лет этой вот книге, — на едином дыхании выпалил Семен Маркович, потрясая фолиантом. — Позволь-ка, — хмыкнул барон, забирая книгу из рук Безакцизного, — так-так… «Сочинения М. Е. Салтыкова (Н. Щедрина)», том седьмой, издание автора, С.-Петербург, типография М. М. Стасюлевича, 1889 год. Что ж, замечательное издание: кожаный переплет с бантами, тиснение золотом, коленкоровая крышка… гм, гм, отличное качество печати, бумага тоже… сохранность просто исключительная, идеальная! Ну-с, давай прикинем: сейчас у нас 2007-й на дворе, верно? Значит, книжке твоей 118 лет… гм, чуть поменьше, но, пускай — округлим в твою пользу, я добрый. Что тебе сказать? Книга достойная, хотя уникальным это издание не назовешь. Но в целом, повторяю, выбор достойный. Однако и срок жизни, тобой истребованный, тоже, хотя… Меня вот что смущает: я смотрю, в твоей библиотеке есть и другие антикварные издания. — У меня все издания антикварные, — возмутился Семен Маркович, — все — до семнадцатого года. |