Онлайн книга «Искатель, 2007 № 04»
|
Падение во тьму продолжалось бесконечно долго. Разум Римила бился в истерике. Ему казалось, что его сознание безвозвратно распыляется, растворяется в беспредельнойокружающей тьме, и это «растворение» сопровождалось ощущением жуткого, запредельного холода в отсутствующем, казалось бы, теле. Время неслось вскачь, отмеряя последние мгновения его бытия. Подстегиваемый ужасом, Римил надрывно напрягал волю, пытаясь сохранить сознание от распада, от рассеивания. В какой-то миг ему показалось, что эти усилия дали результат… И когда это произошло, он почувствовал, что успокаивается. Время замедлилось, падение прекратилось. Напряжение воли ослабло. Лениво текущие мысли, не доходя до своего логического конца, свободно сменяли одна другую, поток сознания растекался безбрежным океаном. Сознание, не сдерживаемое более оковами волевых усилий, расширялось, рассеивалось, рассредоточивалось в безграничном объеме Вселенной. Но теперь в этом не было ничего страшного или неправильного — наоборот, Римил понял, или скорее почувствовал, что именно такое состояние разума и является единственно правильным, естественным и приятным. Холод понемногу отступил, тьма разбавилась слабым красноватым сиянием. Римил ощутил прикосновение— мягкое, заботливое, теплое… И понял, что достиг конечной точки, пункта назначения. Он расслабленно замер в обволакивающем, пульсирующем тепле своего нового места пребывания. Перед его внутренним взором проплывали какие-то неясные, расплывчатые образы, он слышал какие-то смазанные, приглушенные шумы, однако главным ощущением Римила было ощущение внутреннего покоя и защищенности. Он ощущал чье-то присутствие. Мягкое, заботливое, беспредельно любящее.Он был под защитой, и ему ничего не угрожало… Римилу казалось, что никогда еще он не чувствовал себя в такой безопасности. И это было невыразимо приятно. Полноте и законченности неземного блаженства мешало лишь одно: неизвестно почему, Римилу казалось, что это блаженство не навсегда. Это тревожило, и он старался гнать от себя неприятные догадки, но… К сожалению, его опасения оправдались скорее, чем он ожидал. Окружающий мир пришел в движение. Этот мир по-прежнему был теплым, добрым и любящим, но теперь он почему-то старался вытолкнуть Римила, избавиться от него. В мире появилась боль. Чужая боль. И Римил чувствовал смутную вину, осознавая, что именно он стал причиной этой боли. Он не сопротивлялся, понимая, что сопротивление бессмысленно, что он ничего не сможетпротивопоставить силе, которая вновь стремится лишить его покоя и надежности и выбросить в неизвестность, в пустоту, в одиночество… Исход был все ближе, любовь и защищенность оставались где-то позади. Римил ощутил чужое прикосновение — холодное, жесткое, требовательное — и почувствовал, что его насильно вытаскивают из теплого и надежного убежища… Он снова мог видеть и слышать так, как привык. Нестерпимо яркий свет ударил в глаза, лавина оглушительных звуков хлынула в уши, оглушая, наполняя сознание нестихающим гулким эхом. Римил больше не чувствовал ни опоры, ни надежности, ни защищенности… Чужеродное, жестокое прикосновение принесло боль, но эта боль странным образом придала Римилу сил. Он сумел-таки стряхнуть сковывающее его оцепенение, в легкие хлынул холодный воздух, и Римил, напрягая все силы, сделал то единственное, на что оказался способен, — он закричал. Его собственный пронзительный крик заглушил все окружающие звуки и ударил по ушам волной режущей боли. Но Римил, не обращая на это никакого внимания, продолжал орать во все горло, выплескивая в крике весь свой протест, всю боль и страх, все отчаяние и горечь потери… |