Онлайн книга «Искатель, 2007 № 04»
|
Первой опомнилась Валентина, опрометью бросилась к сыну, стоявшему метрах в пяти от тарелки и ближе к нам, чем к матери. На голове Вовочки был шлем, в руках — рогатка. — Ты как, цел? — волновалась Валентина, ощупывая сына, словно привередливая хозяйка — курицу на базаре. Вовочка снял шлем, обернулся. — Я не хотел… Думал, это компьютерная игра такая… — объяснил он отцу, вырываясь из объятий матери. И то сказать — десять лет, почти взрослый мужчина. Женщины вечно нас недооценивают. — Чего ты не хотел? — обрел дар речи Эдик. — Сбивать тарелку пришельцев. — Как ты ее сбил?! — задал Эдик неожиданный вопрос — последний из тех, какие нужно было прояснять в данном случае. Но Вовочка юмора ситуации не оценил и чистосердечно признался: — Из рогатки. — Я же ее у тебя отобрал! — Мне Мишка новую сделал… Вовочка всхлипнул, предчувствуя неминуемое наказание, и я понял: все-таки он еще ребенок. Вольный достал мобильник, начал нервно тыкать в кнопки. — Что ты делаешь? — не понял я. — Звоню. — Куда? — Еще не знаю… В милицию, наверное… Эдик отключил мобильник и начал крутить любимый клок волос. — Ты уверен, что это не галлюцинация… массовая? — решил я озадачить его еще больше. Тарелка не подавала никаких признаков жизни, но и не исчезала. Так галлюцинация или нет? Нужно бы подойти, потрогать, но как-то неловко. Точнее — боязно. — Я теперь уже ни в чем не уверен. Может, и в самом деле нужно не в ментовку звонить, а в психушку? — Что-то не хочется мне туда… — Звонить? — Попадать. Тарелка сейчас улетит, а мы останемся. Валентина, обняв Вовочку, отвела его поближе к нам, под отцовскую защиту. И вовремя: невдалеке от подбитой тарелки проявилась еще одна, побольше. Именно так — проявилась, как фотография. Сейчас уже мало кто знает, как проявлялись старинные фото, как на белом листе фотобумаги, погруженном в проявитель, медленно, словно по волшебству, появлялось изображение. Эта тарелка стояла на трех тонких опорах, но они почему-то не производили впечатления ненадежных. Ее верхняя часть быстро изменила цвет и стала зеленой, нижняя осталась голубой. В корпусе большой тарелки появился проем — словно на запотевшем стекле невидимая ладонь прояснила окошко. По мгновенно развернувшемуся трапу сошел маленький человечек, за ним еще один. Одеты они были в комбинезоны, цвет которых все время менялся. Лица и кисти рук гомункулосов были светло-зеленого цвета. Первый остановился прямо перед нами, второй подошел к подбитой тарелке. В руках его — маленьких, слабых, но очень проворных — появился какой-то приборчик. Человечек начал щупом этого приборчика тыкать в невидимые для меня отверстия на краях тарелки. Большая тарелка тем временем исчезла — словно растворилась в воздухе. — Ты их видишь? — спросил я. — Вижу, — хрипло ответил Эдик. — Зря психушку не вызвали. — Зря. А теперь уже поздно. Мы, люди, инстинктивно держались поближе друг к другу. Так, наверное, овцы сбиваются в стадо в минуты опасности. Зеленый человечек скорчил гримасу. «Не бойтесь! Я не причиню вам зла!» — раздалось у меня в голове. Голос был — как от новомодных наушников, передающих звук прямо во внутреннее ухо, через костную ткань. — Ты слышал? — спросил я. Мне было важно знать, массовая это галлюцинация или индивидуальная. Лучше бы первое. С Эдиком в психушке будет не так скучно сидеть. А если Валентина еще и пиво будет приносить… От моей супруженции вряд ли дождешься. |