Книга Искатель, 2007 № 05, страница 57 – Журнал «Искатель», Анатолий Галкин, Андрей Левицкий, и др.

Все складывалось! На Трубочисте фрак сидел как влитой. Второй, который для Паши, был ему чуть мешковат, но зато давал свободу действий. И приборчики, переложенные из куртки, не так выпирали…

Охрана была простецкая — они даже не проверяли паспорта. Лишь мельком взглянули на пригласительные билеты и распахнули ворота для серой «Шкоды».

Называя этот дом дачей, Гриша Посевиношибался. На шести сотках не разместить стоянку для тридцати машин, а она тут была! И было много другого, чего нет на садовом участке. Например, узкий пруд с парой черных лебедей и деревянным мостиком в японском стиле… Сразу за лебединым озером был оборудован навес, под которым стояли столы на сотню человек. Банкет еще не начался, и к столам подходили только самые отчаянные нахалы.

Муромцев за эти сутки ел лишь однажды — наспех в гараже у Левы Кузькина, а тюремную баланду даже и не пробовал… Трубочист таким голодным не был, но и его тянуло к ярким столам, издали похожим на клумбу или восточный ковер.

И везде красовалась эмблема издательства «Три петушка» и парные плакаты — Рискин и министр культуры, Рис-кин и мэр, Рискин и писательница, дающая самые большие тиражи…

Эмблема издательства — это круг, в котором красовались три птичьи головы с высокими гребнями. Центральный петух смотрел прямо, как коренной рысак, а два других — как боковые лошади, правая пристяжная и левая. Художник явно хотел из трех птиц сделать образ Птицы-тройки!

Уже над усадьбой пролетел вертолет, и Потемкин точно знал расположение логова Олега Рискина — дома с синей крышей и тремя башенками, на которых сидят флюгера в виде петухов.

Последний километр автобус с бойцами в масках и штабные машины пробирались через лес. Они знали точку, где Муромцев замаскировал «Форд». Вот туда они и двигались… Зачем туда?.. Так, а куда еще? Пусть хоть Лев убедится, что его машина не пострадала.

Автомобиль они увидели не сразу, а вот два мужика, прикрученные к соснам, ярко светились на фоне зелени.

До забора усадьбы Рискина было всего сто метров, и ОМОН спешился… У всех оказалась своя работа. Хильке-вич в наушниках вслушивался в голоса, звучавшие рядом с фраком Муромцева. Потемкин докладывал обстановку генералу. Кузькин осматривал свой «Форд»… А вот развязывать пленников пришлось Ирине.

У Багровой не было ножа, и она развязывала веревки пальчиками. Первый узел был на голом животе писателя. От щекотки он крутился, как уж, и нервно хихикал.

— А я, девушка, совсем и не хотел ехать на эту презентацию… Простите, я не представился — сценарист Вадим Барсов.

— Ирина Багрова… Вы втяните в себя живот. Иначе мне узел не зацепить.

— Мне неудобно, что я перед дамой в таком виде… Итак, не хотел я ехать, но бес попутал. Бес в виде моего агента. Он говорит, что надо раскручиваться, надо мелькать, надо вляпаться в какой-нибудь скандал — иначе тебя читать не будут.

— Вот вы и вляпались… Вам повезло, гражданин Барсов.

— А вы правы, Ирочка! Когда читатель узнает, что меня посадили на муравейник и почти голым привязали к сосне, мои книги будут раскупаться, как горячие пирожки… Тут бы, Ирина, хорошо вплести любовную историю. Вы не против?

— Не против… Но только это без меня!

Развязав писателя-сценариста, Багрова взялась за агента. Тот оказался мужчиной суровым, неразговорчивым и устойчивым к щекотке.