Книга Искатель, 2007 № 05, страница 19 – Журнал «Искатель», Анатолий Галкин, Андрей Левицкий, и др.

— Жилую палубу, — попросил доктор Вайс.

Тотчас появились ступени трапов, изогнутый коридор; потолок, стены и поручни вдоль стен — все в снежных наростах. Казалось, будто с экрана веет невообразимым холодом.

— Ты покинул станцию еще до того, как она была законсервирована?

— Да… — протянул я. — Подмахнул акт — и в госпиталь. Аварийщикам я был уже не нужен. Послушайте, доктор! А можно шестнадцатую каюту? Ту, где я жил.

— Разумеется.

С минуту я рассматривал покрытые изморозью стены. Они ярко искрились в свете переносного прожектора. В голове у меня что-то щелкнуло. Иначе я не могу это выразить. Именно щелкнуло. Как будто что-то высвободилось у меня в мозгу и со щелчком встало на место.

— Доктор Вайс! Что это значит?

Космолог развел руками.

— Ну, дорогой, ты должен знать школьную физику. Разгерметизация вызывает резкое понижение температуры. Аварийщики, консервировавшие станцию, просто выпустили воздух из помещений в пустоту.

— Я не о том, — покачал я головой. — Ответьте, откуда снегна моем снимке?

— Спроси что-нибудь попроще, Вадим. — Космолог пожевал губами. — Если бы кто-то из нас в тот день сидел у приборов, может быть, я и ответил бы на твой вопрос.

— Проспал. Виноват, патрон.

— Да ладно извиняться! Я сам виноват во всем, что случилось. Ах, Коротин, Коротин!

Я вдруг вспомнил бреющегося Сергеича, и по спине у меня прополз озноб.

— Доктор…

— Да?

— Глеб Сергеевич заходил в свою каюту как раз в это время. Хрономираж еще продолжался! Понимаете? Еще продолжался!

— Гм! Коллега хочет сказать…

— Да! Вот откуда он все знал. Знал то,что ждет его!

— Мемориальная доска? — бурно выдохнул доктор Вайс.

Я молча кивнул.

Доктор Вайс провожал меня в аэропорту. Пассажиров было немного. Курортный сезон в этом приморском городе миновал.

Объявили посадку.

— Ну, ты все-таки подумай над моим предложением, Вадим Петрович. Приближается год «парада звезд», знаешь? Я ведь тоже не усижу в кабинете.

Я кивнул:

— Я подумаю, доктор. Ах да! — Я расплылся в улыбке. — Ведь вы же теперь профессор!

Он протянул мне свою маленькую руку.

— Счастливого пути, коллега.

Старенькая черная «Волга» въехала в распахнутые ворота, обогнула круглую клумбу и остановилась у массивных дверей особняка.

Из машины вышел очень невзрачный человек небольшого роста. Он сказал что-то шоферу и стал подниматься по мраморной лестнице. Все действия коротышки были неторопливы и величественны. Он не шел, а плыл, расправляя плечи, как горный орел.

Семену Мамлееву было уже сорок с хвостиком, но никто не сообщил ему, что у него комплекс Наполеона. Это не болезнь, а маленький сдвиг по фазе. Такой заскок бывает у низеньких мужиков, которые страдают из-за своего роста, но при этом имеют имперские амбиции.

Месяц назад Семен Петрович начал быстро расти в своих глазах — ему вдруг дали машину с водителем, провели срочный ремонт в его особняке и резко усилили охрану.

В центре Москвы тысячи подобных особняков. Но для предстоящего торжества этот дом подошел по всем параметрам. Его сразу одобрили и три чиновника из Кремля, и представители королевы Норландии.

Дом в три этажа уютно примостился в одном из переулков у Садового кольца. Это был не очень популярный музей с пустующими залами. Здесь выставлялась всякая восточная экзотика и народные промыслы стран Африки и Австралии вместе взятых.