Книга Vita, страница 66 – Анастасия Парфенова

— Мудрые рода Боржгон, — сказала она, — я пришла говорить о благословении, которое один из вас подарил своему племени. Оно должно было принести плодородие. Но принесло лишь смерть.

Реакция последовала незамедлительно. Сидевшая рядом с Наран женщина взвилась с подушек, заклинание-нож соткалось в руке её из дневного света и пустого воздуха. Колдунья бросилась без слов и без крика, одним звоном монист предвещая убийство.

Старшая шаманка тоже не стала тратить слова. Лишь взмахнула рукой, и женщина, даже не видя этого жеста, застыла посреди атаки.

— Оставьте нас.

Двое седых мужчин поднялись с ковра. Молча выскользнули вслед за той, что в нарушение всех запретов осквернила кибитку оружием. Наранцэцэг дождалась, пока упадёт полог. Сложила перед собой унизанные золотом удлинённые кисти.

— Валерия, прозванная Приносящей жизнь, — произнесла она, будто вспоминая. — Когда-то ты получала от племён подобное благословение.

— Да. — Вита не видела смысла отпираться. — Не узнать его невозможно. Но то, что было наложено на пришедших в Тир, благословением назвать язык не поворачивается. Их тела будто с ума сошли, умножая сами себя. Не знаю, о чём думал шаман, чтобы так ошибиться.

— Больше он ошибаться не будет, — холодно перебила Наран, — и думать тоже.

Иного Вита и не ожидала.

— Наказание не вернёт мёртвых. Вы знаете, что скверное благословение стало причиной болезни. Вы не сказали об этом хану, — выхваченный нож был тому самым лучшим подтверждением. — Полныйшаманский круг и сама Наранцэцэг явились сюда, чтобы скрыть следы единственного рокового просчёта.

— Жар солнца способен скрыть многое. — Улыбка колдуньи, по контрасту с её угрозой, была совершенно ледяной.

— Но не вернуть мёртвых. И не исцелить живых. Я знаю, что скверное благословение ещё в силе. Оно точно жирное масло, липнет ко всем, кого коснулось. Если оставить, как есть, оно будет продолжать приносить беды. И с этим я могу помочь.

— Ты? — пронизывающий взгляд. — Ты не шаманка. И даже не маг империи.

— Верно. Наложить благословение я не в силах. Но исцелить то, что уже существует? — Руки медика ласкающе скользнули по древку сигны. — Это возможно.

— Ты готова так сделать?

— Да.

— Если мы заплатим твою цену.

— Да.

Горящие чёрные глаза впились в её лицо.

— Где ты видела скверну?

Вита не хотела сообщать полудэвир о выживших Тира, но врать было нельзя:

— На одном из детей рода Боржгон. Его родители остались в крепости, когда караван ушёл в степь.

Пальцы старой женщины медленно сжались. Кожа под кольцами побелела. Это было первым признаком человеческих эмоций, которые Вита увидела в древней колдунье.

— Он живёт?

После секундного колебания, медик ответила:

— Да.

Наран прикрыла глаза, точно от боли.

— Мои правнуки, которых сразила болезнь. Моя младшая ученица, Дождь-Цветок рода Боржгон, — тихим, пугающим до дрожи шёпотом признала колдунья свою боль. — Они живут тоже.

Только въевшаяся в кости муштра позволила медику не показать своей реакции. Живут? Заболевшие, изменённые, покрытые чешуёй — они живут. Среди нетерпимых ко тьме кочевников. Перед глазами старой полудэвир. Да, степняки вынуждены были бы поднять руку не на сослуживцев, а на близких родичей. Но племена не стали бы колебаться. Если только за изменённых не вступился кто-то очень уважаемый. Глава шаманского круга, например.