Книга Vita, страница 27 – Анастасия Парфенова

— Я усыновлю его.

— Что? — Вите показалась, будто она ослышалась.

Луций из старой и славной семьи Метеллов пожал плечами:

— Усыновление — давняя имперская традиция. А с точки зрения кочевников, я вообще наполовину принадлежу к роду Боржгон. Хан Гэрэл своими устами подарил мне имя. Тот, кого он назвал Баяром из крепости Тир, вправе взять под защиту осиротевшего родича. Формально говоря, Нерги по-прежнему будет принадлежать Боржгон. Он просто перейдёт к другой ветви рода. Логично?

— Очень логично, — кивнула Вита.

И поняла, что на копья бросится, дойдёт до сената и до самого императора. Но этих людей убить не позволит.

Медик отвернулась, зазвенела склянками.

— Направьте мне, пожалуйста, следующего пациента. До вечера нужно осмотреть всех.

Пару ударов сердца за спиной висела тишина.

— Да, медик, — сухо ответил несущий орла. Выскользнул за полог.

Вита решительно придвинула к себе восковую дощечку. Ей очень многое нужно было успеть.

К вечеру у примы набралось столько фактов, догадок и логических построений, что они в буквальном смысле не помещались в голове.

— Ещё раз. Восстановим хронологию. В Тире остановился торговый караван рода Боржгон. Несколько семей обратились за помощью к имперским медикам.

Вита сидела, скрестив ноги под установленным в крепостном дворе навесом. Зажатый в её пальцах стилос нетерпеливо постукивал по дощечке. Луций Метелл Баяр, лишённый орла аквилифер и самопровозглашённый комендант Тира расхаживал перед ней взад-вперёд хмурой грозовой тучей:

— Они болели серьёзно, но не смертельно. Это совершенно точно была не та чума, что обрушилась на нас после.

— Я поняла вас. — Вита сделала на воске соответствующую отметку. — Заведующий госпиталем согласился их осмотреть.

— Верно.

— Он сказал, что дело в степной магии. Что семьи кто-то проклял.

— Верно.

— Х-мм…

Странно. Такие вещи до конца не исчезают, но Вита не почувствовала в Нерги изначально враждебного колдовства.

— Идём дальше. Медики провели лечение. Пациенты оправились, караван ушёл в степь. Но две семьи остались в крепости, потому что в отдельных случаях, — в числе которых, если Вита правильно поняла, была и мать Нерги, — больным стало заметно хуже. Именно они и стали первыми из сражённых «той самой» чумой.

Баяр устало потёр лицо.

— Из тех, о которых нам известно, — уточнил он. — Вполне возможно, что в городе были другие случаи. Но их не наблюдали в военном госпитале. Это объясняет… Степень опасности могли недооценить. А потом стало поздно.

— Комендант Блазий масштаб беды понял после первого же трупа. Приказал закрыть ворота крепости и послал легату сообщение о карантине.

— Верно.

Вита попыталась обрисовать картину распространения заразы. Ответы Баяра стали куда менее уверенными: уже к концу первой недели несущий орла валялся в бреду, и потому дальнейшие события представлял себе смутно.

— Три дня назад комендант, который всю эпидемию держал дисциплину гарнизона своей волей и своим присутствием, заперся во внутренней башне. Так?

— Так.

— Следующей ночью из ниоткуда прилетела страшная буря — которой совершенно нечего здесь было делать в это время года — и едва не затопила все окрестные холмы и степи.

— В Тире лило действительно знатно, но за окрестностия ручаться не могу.

— Я стояла во внешнем карантине, так что могу свидетельствовать: долиной Тира дело не обошлось. Дальше.