Книга Криминалист 5, страница 70 – Алим Тыналин

Квартира состояла из двух комнат и кухни. Обставлена скудно, стол, четыре стула, диван с протертой обивкой, шкаф. На кухне газовая плита, раковина, чайник. Обои в мелкий цветочек, линолеум на полу. Жилье не роскошное, но чистое. Типичная съемная квартира для командированных, без характера и без претензий.

Главное окна. Два больших окна выходили на Аешенворштадт, на юг, прямо в сторону дома Хааса. С этой точки просматривались ворота, фасад, подъездная дорожка и часть сада за кованой оградой.

На столе уже лежало оборудование. Два бинокля, «Лейка Тривид» восемь на тридцать два, черные, компактные, с резиновыми наглазниками. Рация «Моторола», армейского образца, зеленая, с выдвижной антенной. Блокнот, карандаши. Фотоаппарат «Никон Ф2» с телеобъективом, двести миллиметров, на штативе у окна, прикрытый шторой.

Бруннер подготовил все. Профессионально, без лишних слов.

У второго окна сидел человек. Лет тридцати пяти, коренастый, светловолосый, в штатском, серый свитер и темные брюки. Перед ним блокнот, раскрытый на странице с таблицей. Время, действие, примечания. Графы заполнены аккуратным почерком.

— Вебер, — представил Бруннер. — Кантональная полиция Базель-Штадт. Старшийгруппы наблюдения.

Вебер встал, пожал руки. Крепкое, рабочее рукопожатие. Ни улыбки, ни враждебности. Швейцарское нейтральное лицо.

— Что на данный момент? — спросил Бруннер.

— Объект дома, — ответил Вебер. — Вышел в одиннадцать сорок, пешком, до булочной на углу Санкт-Альбан-Форштадт. Вернулся в одиннадцать пятьдесят два. Купил хлеб и газету. С тех пор не выходил. Автомобиль в гараже. Прислуга, женщина лет пятидесяти, приходит к девяти, уходит в пять. Второй наблюдатель, Келлер, дежурит в машине на параллельной улице, контролирует задний выход.

— Телефон? — спросил Бруннер.

— Два звонка за утро. Первый в девять двенадцать, входящий, три минуты, собеседник не установлен. Второй в десять сорок, исходящий, на фабрику, разговор о поставке шлифовальных головок для заказчика в Штутгарте. Восемь минут, деловой, ничего подозрительного.

Бруннер кивнул.

— Продолжайте.

Я подошел к окну. Взял бинокль, поднес к глазам. Резкость отличная, немецкая оптика. Улица приблизилась, каждая деталь как на расстоянии вытянутой руки.

Особняк Хааса. Трехэтажный дом из серого тесаного камня, темная черепичная крыша, высокие окна с белыми рамами. Кованые ворота, массивные, с завитками, закрытые. За воротами подъездная дорожка, выложенная булыжником, метров тридцать до парадного входа. Подстриженные кусты по обе стороны, геометрически ровные, ни одной ветки в сторону.

На крыльце три каменные ступени. Тяжелая дверь, темное дерево, медная ручка. Справа от двери, в нише, будка консьержа за стеклянной перегородкой. Я разглядел силуэт, мужчина, сидящий за столом, что-то читает.

Сад за домом угадывался, но не просматривался. Высокая каменная стена, ярдов семь-восемь, плющ ползет по кладке. Кроны деревьев поднимались из-за стены, каштан или бук, точнее не определить.

Я опустил бинокль.

— Хороший дом, — сказал Моро, стоя у второго окна. — Хороший район. Хорошая жизнь. И бункер с краденым искусством на заднем дворе фабрики.

Бруннер не отреагировал. Повернулся к Веберу.

— График дежурств прежний. Смена в шесть утра и в шесть вечера. Ночная пара остается в машине. Любые контакты объекта фиксировать, описание, время, транспорт. Фотографировать всех посетителей. Отчет мне ежедневно к восьми утра.