Книга Криминалист 5, страница 48 – Алим Тыналин

Моро уехал в Национальную галерею, смотреть живопись, «нельзя приехать в Вашингтон и не увидеть Рембрандта», сказал он. Стивенс остался в отеле «Мэйфлауэр», наверняка сидел в номере и читал бумаги. Дэйв дежурил, но занимался другими делами. У Тима выходной, у Маркуса тоже.

Тишина. Пустое здание, приглушенный свет, горячий кофе из автомата, десять центов за стаканчик. Я сидел и думал.

Коннор растворился где-то в пространстве. С бриллиантом стоимостью пятнадцать миллионов долларов в кармане.

Может, он уже в Европе.Может, в Южной Америке или в Азии. Мужчина тридцати восьми лет, говорящий на семи языках, способный превратиться в кого угодно.

Ирландец, прикидывающийся французом, швейцарцем, итальянцем, аргентинцем, немцем. Меняющий паспорта, как рубашки.

Камень размером с виноградину можно спрятать где угодно, в подкладку пиджака, в каблук ботинка, в тюбик зубной пасты. Как найти одного человека среди трех с половиной миллиардов, живущих на планете, имея в распоряжении фотографию двадцатилетней давности и имя, под которым он наверняка не путешествует?

Иголка в стоге сена. Причем стог сена размером с земной шар.

Понедельник. Пошли первые ответы, и все отрицательные.

Иммиграционная служба сообщила, что Патрик Адэр Коннор ни разу не пересекал границу Соединенных Штатов под этим именем. Ни в качестве туриста, ни в качестве иммигранта, ни по рабочей визе. Никогда.

ФБР, Отдел идентификации тоже доложил, что отпечатки Коннора не совпали ни с одной записью в федеральной картотеке. Они утверждали, что проверили все сто пятьдесят девять миллионов карт. И ничего не нашли.

Интерпол сообщил тоже самое. В картотеке на тридцать тысяч карт ничего нет, ответ отрицательный. Коннор не зарегистрирован ни под одним известным псевдонимом.

Каждый ответ отбрасывал нас на шаг назад. Мы знали имя, лицо и прошлое. Но настоящее оставалось непроницаемым.

Понедельник, три часа дня. Меня вызвали в кабинет босса.

Томпсон сидел за столом. Напротив, в кресле для посетителей устроился Кэмпбелл. Безупречный костюм, галстук-бабочка бордового шелка, лицо каменное. Пахло хорошим одеколоном, тем самым, дорогим, от которого хотелось открыть окно.

— Митчелл, — сказал Томпсон. Голос нейтральный, без эмоций. Плохой знак. Когда Томпсон злится, он кричит. Когда молчит, значит, ситуация серьезнее. — Мистер Кэмпбелл хочет услышать лично о ходе расследования. Доложи.

Я доложил. Стоя, как курсант перед экзаменационной комиссией. Отпечатки, Коннор, военная служба, ориентировки по двенадцати странам, проверка аэропортов и морских портов. Три линии поиска покупателя через Интерпол, Скотленд-Ярд и ЦРУ. Все запущено, ждем результатов.

Кэмпбелл слушал, не перебивая. Потом заговорил. Голос негромкий, отшлифованный.

— Агент Митчелл, прошло десять дней с момента кражи. Десять дней. — Он сцепилпальцы. — Вы установили личность вора. Это хорошо. Но бриллиант по-прежнему не найден. Это плохо. — Пауза. — Посол Ирана потребовал вчера личной встречи с государственным секретарем. Государственный секретарь согласился принять его в четверг. Тегеранские газеты уже давно пишут о краже, вчера вышла статья в «Кейхан», заголовок: «Америка теряет доверие союзников.» Шах лично передал через канцелярию, что ожидает результатов до конца месяца.