Книга Криминалист 5, страница 100 – Алим Тыналин

Впереди нас ждала обычная работа. Та, ради которой медали и вручают, не для того чтобы носить на лацкане, а чтобы убирать в ящик и браться за следующее дело.

* * *

В половине восьмого утра Маркус постучал в смежную дверь. Я уже не спал, проснулся в шесть, лежал в темноте гостиничного номера и перечитывал протоколы, подсвечивая страницы фонариком «Эверэди».

Номер в «Холидей Инн» на Ломбард-стрит выглядел так, как выглядят все номера «Холидей Инн» в семьдесят втором году: две кровати с оранжевыми покрывалами, ковер болотного цвета, телевизор «Зенит» на тумбочке, кондиционер под окном, гудевший с натугой и дребезжанием, библия «Гидеонов» в ящике ночного столика. На стене эстамп с видом Чесапикского залива в пластиковой раме. Шестнадцать долларов за ночь, включая парковку.

Завтракалив кофейне через дорогу, «Пит'с Дайнер», узкое помещение с длинной стойкой, хромированные табуреты с красными сиденьями. Официантка, грузная женщина лет пятидесяти в бирюзовом фартуке, с карандашом за ухом и блокнотом в кармане, приняла заказ, не записывая, две яичницы, два тоста, два черных кофе.

Принесла все разом на тяжелых белых тарелках с щербатыми краями. Кофе в керамических кружках, горячий и крепкий, без изысков. Два яйца, зажаренных до хруста, масло, соль. Тост белый хлеб «Вандер Бред», подсушенный на гриле, с пакетиком масла «Лэнд О'Лейкс» и порцией виноградного джема в пластиковой чашечке с фольговой крышкой.

Двадцать минут. Маркус ел аккуратно, методично, нарезал тост на четыре части, каждую макал в желток. Я пил кофе и листал протоколы, разложив папку на стойке между тарелкой и солонкой.

Расплатились, два доллара десять центов за двоих, плюс чаевые и поехали.

Первый объект, склад на Балтимор-стрит, в двух милях к северу от порта. Там уже почти ничего не осталось. Пожар случился два месяца назад, и за это время кто-то вывез металлолом, кто-то растащил уцелевший кирпич, а дождь и ветер доделали все остальное.

Фундамент торчал из земли, как гнилые зубы, бетонный прямоугольник сорок на шестьдесят футов, покрытый серой золой и мусором. На углу пустыря жгли мусор бездомные, рядом стоял ржавый остов «Шевроле Импалы» без колес и капота.

Я обошел фундамент по периметру, фиксируя в блокноте то, что удалось разглядеть. Немногое. Бетонный пол в северо-западном углу прогорел глубже, чем в остальных местах, трещины шире, темнее, дюйма полтора вглубь.

Единственная уцелевшая стальная балка, торчавшая из завала под углом, деформирована в направлении того же угла. Дальний левый от входа. Входные ворота, с юго-восточной стороны, видны по остаткам рельсовой направляющей в бетоне.

Маркус сделал шесть фотографий, общий план, угол крупно, трещины на полу, деформация балки. Я записал замеры, расстояния от точки максимального прогорания до каждой стены, глубину трещин, угол изгиба балки. Двадцать минут работы. Больше здесь делать нечего, место слишком разрушено.

— Второй объект, — сказал я, садясь в машину. — Дандолк.

Маркус выехал на Восточный бульвар, в сторону пригородов. Промышленная зона Дандолк начиналась за пятнадцать минут езды от центраБалтимора, плоская, пыльная территория между портовыми доками и жилыми кварталами: складские комплексы, грузовые площадки, нефтехранилища, железнодорожные тупики, заросшие пустыри с одуванчиками и ржавой техникой. По обочинам дороги тянулись заборы из рифленого железа с рекламой «Рейнголд Бир» и «Ситиз Сервис», потрепанные, с отставшей краской.