Книга Тени дома с башенкой, страница 24 – Евгения Ринская

– Кто обнаружил? – коротко спросил он.

– Соседка, пришла утром помогать, – сказала Римма Борисовна, для ясности мотнув головой куда-то вправо, где сейчас ждала их Ольга. Участковый кивнул – скорее всего, это был самый ожидаемый ответ.

– Умершая одна жила? Родственники были?

– Здесь одна, а так-то – я не знаю, – растерянно протянула Римма Борисовна. – Вам лучше поговорить с соседями, они вас ждут.

Парень кивнул и подождал, пока медик закончит с документами. Затем, сжимая под мышкой черную казенную папку, прошел к выходу. Римма Борисовна замешкалась, осматривая опустевшую теперь комнату. Что-то в ней вдруг показалось странным.

Участковый нетерпеливо кашлянул и она поспешила вслед за ним на выход. Уже на улице, когда он аккуратно прикрыл дверь, а водитель и фельдшер подняли носилки и понесли к машине, она поняла, что ее насторожило: школьные фотографии, висевшие на стене еще вчера, – их не было!

Следующие полчаса участковый записывал показания Ольги и других свидетельниц, продираясь сквозь слезы и периодические причитания. Так Римма Борисовна, все это время скромно просидевшая на стуле, узнала, что родственников поблизости у бабы Веры не было – был сын, но он давно уже жил в Москве. Тут разговор плавно свернул в сторону того, как сообщить ему печальное известия. Ольга дрожащими руками полезла в телефон в поисках нужного контакта, Мария Власьевна успокаивающе поглаживалаее по спине, другие женщины просто охали.

Римма Борисовна сидела, погрузившись в свои мысли, – если сын не мог внезапно заскочить к маме и неожиданно забрать фотографии (хотя зачем бы ему это делать?), куда они могли подеваться меньше, чем за сутки? Если только хозяйка сама затеяла перестановку, решила освежить комнату и спрятала старые снимки. Но Римма Борисовна сама видела, что старушка почти не ходила – лишь пару раз в день выглядывала к козе, да и то весь путь держась за стеночку. А с ее согбенной спиной дотянуться до снимков даже в низкой комнате крестьянского дома она могла, лишь встав на что-то. Конечно, она могла попросить, например, Ольгу, но та только что рассказала участковому, что последний раз видела старушку накануне утром. Римме Борисовне даже пришлось ответить на несколько вопросов, поскольку выяснилось, что она последний раз видела ее живой. Все это было очень странно.

– Ольга, – аккуратно начала Римма Борисовна, дождавшись, когда участковый выйдет, – а ты к бабе Вере вечером не заглядываешь разве?

– Нееет, – снова залилась слезами Ольга, – А надо было, да? Может, если бы я к ней чаще заходила, это бы как-то помогло? Может быть, это виновата я?

– Не говори глупостей, у всех свой срок, – кинулась к ней Марья Власьевна, возмущенно зыркнув на Римму Борисовну.

От неловкости ее избавила медик, заглянувшая внезапно в дом.

– И вы уж это, козу бы подоили. Не мучайте животное, – сказала она укоризненно и скрылась.

Так вот, почему так плакала коза! На улице завибрировала заведенная водителем буханка. Пискнул маячок «уазика». В комнате повисло изумленное молчание. Женщины уставились друг на друга.

– Я козу никогда в жизни не доила, – категорично заявила Марья Власьевна.

– Я тоже, – жалобно простонала Ольга.

Еще две соседки только растерянно покачали головами. Римма Борисовна почувствовала, что начинает злиться – тем более, что надрывное блеяние несчастной козы действовало ей на нервы сильнее, чем вся остальная суета. Она поднялась со своего стула.