Книга Только для взрослых 18++, страница 61 – Мария Вель

Затылком чувствую тяжелое дыхание. Колючее.

Мне кажется, что он меня обнимет. Утешит. Я ведь заслуживаю утешения. Хотя бы мимолетного. Ничего не происходит. Горячие сильные руки не берут в сладкий плен.

Я столько раз представляла наш встречу. Придумывала диалоги, прокручивала в голове вопросы.

Я люблю его. Люблю его сейчас… Всегда люблю.

Сердце успевает сделать остановку, стоит ему упереться ладонями в столешницу, он словно в капкан ловит.

Мне очень хочется надеяться, что Громов меня услышит.

«Нам надо поговорить» – наверное, с таких слов начинается этап примирения. И мне нужно это сделать. Сказать. Выйти из оцепенения. Рассказать о том, как жестоко со мной поступила мама, о том, что я не спала с Ладыгиным.

Мозг выдает очередную судорогу. Слова комом забиваются в горле. Я словно под гипнозом с ним. Хватаюсь трясущимися пальцами за край стола, удерживаю равновесие. Только бы не упасть.

Кажется, я окончательно себя потеряла.

Никчемная, дрожащая, покалеченная.

– Привет, – не верю, что смогла.

Пауза. Глубокая и душная. Долгая. Тягучая, что кажется, я сейчас лишусь чувств.

Ненавистные деревяшки с грохотом падают на плитку. Одним движением Громов оставляет меня без средств передвижения. Швыряет с присущей ему злобой в момент ярости.

Ногу простреливает боль, отдающая до позвоночника.

– Ты была права, – шепчет над ухом, – у нас с тобой ничего бы не получилось. Ты такая же, как и твоя мамаша. Лживая. Грязная.

Едва держусь. Пришел меня добить. Ему мало того, что со мнойпроизошло.

– Зачем ты пришел сюда? – спрашиваю я.

– Что же ты за сука такая? Со всеми успела потрахаться? – теснит меня к столу. Больно упираюсь животом.

Лучше бы дал пощечину. Не могу разлепить губы и возразить. Кожа покрывается испариной. В глазах щиплет.

– Пожалуйста.. ты должен меня выслушать. Прошу тебя. Я…я всё расскажу… только послушай.

Несколько секунд мы молчим. Не успеваю ничего понять, он разворачивает и встряхивает как тряпичную куклу.

– Твой любовник был груб с тобой? – усаживает на стол, брезгливо смотрит на больную ногу.

– Ты не понимаешь. Мама… она поступила мерзко и подло.

Я вздрагиваю, рвано вдыхаю горький воздух, не могу поднять взгляд. Ничего рядом с ним не могу сделать.

– Мне это неинтересно, – грубо затыкает. Его слова подобно удару. Бьют беспощадно. Мои глаза заполняются влагой. Жду, когда первая капля предательски упадет вниз. Это ведь неизбежно.

Он ненавидит меня, потому что я люблю.

-Пожалуйста, не будь таким жестоким, – замолкаю неожиданно.

Кому и что я пытаюсь доказать? Какую правду стараюсь донести до Громова?

– Ты охренела в конец?! Не приплетай свою мамашу! Сука! Я звонил тебе всю ночь. А ты… ты трахалась с этим гандоном. Правда в том, что ты предала меня, наше будущее. Ты всё разрушила. Ты…ты…

– Скажи! Скажи, кто я?

Облегченно выдыхаю, когда он отходит на несколько шагов, отшвыривая ногой костыли.

Бессмысленный разговор. Ничего не изменится. Ничего.

Еще одно мучительное слово.

Мы чужие.

Напряжение растет. Импульсы зашкаливают.

Воспоминания о прежнем Громове бесконтрольно всплывают в сознании. Убиваю их. Безжалостно опускаю на самое дно. Не помогает. Всё чувства возрождаются, они не собираются исчезать.

– А ты? Скажи, где был ты? Почему не приехал? У тебя была возможность убедиться в моей правде. Увидеть все своими глазами. Но ты.. ты.