Книга Вилья на час, Каринья навсегда, страница 75 – Ольга Горышина

Стемнело. Пришлось даже зажечь в узком коридоре свет. Два плафона, голубой и красный, романтично смотрелись под белым потолком. Где Альберт? Я прошлась ладонью по книгам, плотно стоящим во встроенном в стену стеллаже. Из знакомых названий нашлись «Айвенго» на английском и «Призрак оперы» на испанском, но книги интересовали меня сейчас меньше всего. Меня интересовало лишь одно: где Альберт? Он должен был появиться еще в сумерках. Смысл терять драгоценные ночные часы? От барселонского солнца его не спасет даже самый плотный капюшон!

Я отвернулась от книг и уткнулась носом в закрытую дверь. Это я проверила машинально, схватившись за ручку. А потом еще и еще раз, уже с каким-то ужесточением, будто Альберт мог запереться в ней от меня. Какой бы безумной ни казалась на первый взгляд эта мысль, она могла оказаться правдой, и я позвала Гера Вампира по имени. В ответ — тишина. Увы…

Тогда я пошла обратно в гостиную, из которой вела дверь в спальню. Пустую. По стенам коридора висели черно-белые фотографии мест и людей… И снова пустая рама. На этот раз золотая, выполненная под старину. Чудно и глупо… Я села на стул и уставилась в занавешенное плотными белыми портьерами окно. За ним то и дело раздавались привычные городские звуки. Собака, к счастью, так и не подала голос.

Через час бесцельного ожидания я начала клевать носом. Виноград закончился и не мог больше играть роль спичек, хотя бы для рта, чтобы не зевать. На последней ветке меня начало мутить от его вкуса, запаха и текстуры. И обиды за минус одну ночь из отпуска. На первое свидание Альберт опоздал на час. На второе ему само собой положено опоздать на день, чтобы не нарушать традиции. Никаких обид. Никаких слез. К тому же, ночь еще не закончилась. У него есть ключ, и он умеет нежно будить спящих девушек…

Я с трудом разогнула локти, чтобы приподнять голову со стола и перенести на подушку. Раздеваться не стала, только туфли скинула и легла поверх одеяла — жара, вентиляторы жутко жужжали, но холодили лишь ноги! Я прикрыла пятки краем одеяла и закрыла глаза. Усталость легла на веки двумя булыжниками, но мозг постоянно возвращался к несостоявшемуся свиданию и не желал отпускать тело на покой.

Окно спальни выходило в узкий двор-колодец, в котором было еще три окна, полностью закрытых, так что шум доносился лишь с улицы, по громкости схожий с назойливым жужжанием мухи. Я потянулась к тумбочке, чтобы нащупать телефон, но пальцы нашли открытку. Не глядя и каким-то чудом изогнув кисть, я сумела пропихнуть ее в щель верхнего ящика. Потом вставила в уши наушники и включила Шопена — Вальс дождя. Шум стихии смыл противное жужжание, но сон не принес… А потом и вовсе исчез под натиском звонка. Я подскочила с подушки и поняла, что чудом наступило утро.

Машинально приняв вызов, я услышала голос Пабло. Он интересовался, дома ли я? Ему надо заскочить в квартиру на пару минут за забытой вещью, но он не смеет сделать это без моего ведома и в мое отсутствие.

— Я сейчас дома, — выдала я противным глухим голосом, точно с похмелья. Голова, такая же чугунная, как у забулдыги, даже не попыталась сообразить, который сейчас час и сколько времени мне надо, чтобы вернуть себе презентабельный вид.

— Так я поднимусь?

Мне потребовалось больше пяти секунд, чтобы запроцессить информацию.