Книга Вилья на час, Каринья навсегда, страница 116 – Ольга Горышина

Я опустилась на колени, не уверенная, что удержусь вприсядку, и достала из пакета платье, чтобы разложить его по земле. Лишь мгновение задержав на белоснежной ткани взгляд, я поднялась и отступила, пропуская вперед Пабло, костюм которого уже висел на руке и поэтому очень быстро лег поверх свадебного платья.

Теперь мой муж полез в карман за зажигательной жидкостью, чтобы костер запылал без всяких дров. Через минуту мы уже стояли от огня на безопасном расстоянии, но не сводили с него глаз, и пальцы нашли друг друга на ощупь: рукопожатие вышло крепким и почти что дружеским.

Я помнила, как вчера, костер, в котором сгорели последние человеческие воспоминания об Альберте. Мы тоже сжигали сейчас одежду двух умерших людей. Мы родились заново под звуки свадебного марша, став по-настоящему парой. Возможно даже, что Альберт водил по клавишам руки обычного органиста, настолько прекрасной была музыка, или в наших ушах до последнего вздоха будет звучать музыкальное прощание бессмертного пианиста, который оказался смертен.

Не выдержав яркости пламени и боли воспоминаний, я отвернулась, но Пабло так крепко держал меня за руку, что отойти я смогла всего на шаг. Муж не двинулся с места. Если ему и было больно, то он держал боль в себе. Мне бы поступить также, но я женщина, я не могу и не хочу тягаться с ним в мужской силе.

— Вики, потерпи минут пять, — коснулся он моего уха горячими губами. — Мы не можем уйти, не похоронив их.

Их? Нас… Пабло имел в виду наше прошлое. Оно уже тлело. Присыпать пепел — и все, свобода… И я взлечу на собственных крыльях, которые сумела отрастить за полгода несвободы в объятьях чужого мужчины, который сегодня официально стал моим.

Взяло еще четверть часа, чтобы замести следы нашего дерзкого прощания с прошлым. Пабло зажал мои щеки локтями, боясь испачкать кожу грязными пальцами. Хотя для первого семейного поцелуя вовсе не нужно было держать меня в тисках. Может, он испугался, что я улечу?

Улыбнувшись таким наивным мыслям, я раскрыла ему навстречу сухие губы, не желая их заранее облизывать. Теперь это его супружеский долг утолять мой голод и жажду, какими бы сильными те ни были.

— Пойдем…

Он позвал меня тихо, так же, как и поцеловал — точно обжегся. Да, нам обоим передался жар от погребального костра, и не составит никакого труда донести его до постели, в которую мы рухнем уже отмытыми от сажи и прошлых горестей.

В номере наш ждала джакузи. Пабло, отмыв руки в обычной раковине, зажег в ванной комнате свечи. Я улыбнулась глупой человеческой романтике, но все же поблагодарила за заботу. Если богини любви выходят из пены, то их жрицы в нее входят, и я скрестила на груди руки, чтобы унять бешеное биение сердца.

Пабло привалился к стене и смотрел на меня, хотя видел из-за плотной пены одно лишь лицо, а я прятала глаза на его груди, которую сотрясало волнением не меньше моего.

— Скажи, что эта свадьба хоть немного напоминала ту, о которой ты мечтала девочкой?

Я рассмеялась, не ожидая от Пабло подобного вопроса.

— Я о такой и мечтать не могла…

— Тогда перефразирую вопрос, — усмехнулся наглец как-то уж очень коварно. — Мечтала ли ты хотя бы девочкой о таком муже?

Я откинула голову на мягкую подушку и подняла над носом пенящуюся ладонь.

— Нет, — усмехнулась я. — Я никогда не мечтала о несбыточном…