Книга Правила игры, страница 75 – Джесса Уайлдер

Он прочистил горло.

– А Пайпер здесь?

– Кто ты такой?

Лучше бы ему не подходить к ней.

Он попытался заглянуть мне за спину, повысив голос.

– Я пришел забрать ее. Она знает, что я должен прийти.

– Я не спрашивал, зачем ты пришел. Я спросил, кто ты.

Я загородил дверной проем, закрыв за собой Пайпер, но она протиснулась под моей рукой и улыбнулась ему.

– Не обращай на него внимания. Он лишь чрезмерно заботливый друг моего брата.

Я почувствовал острую боль в груди, и Пайпер заметно вздрогнула, прежде чем продолжить:

– Он безобиден.

Она подошла к его машине, блестящему черному BMW, и оглянулась.

– Не жди меня.

Твою мать.Моя кровь закипела в венах, заглушая звуки вокруг меня. Я не двигался с места, зная, что если сделаю шаг, то затащу ее обратно в дом. Я смотрел за ними, пока они не скрылись за углом. Я тихо закрыл дверь и повернулся, ударив кулаком в стену и разбив костяшки пальцев. Жжение стало небольшим облегчением по сравнению с той болью в груди и внутренним голосом, кричащим на меня. Мое сердце колотилось о ребра, сдавливая меня изнутри, пока я не успокоил его. Она не была моей, и мне некого было в этом винить, кроме себя. Я прислонился головой к стене, делая глубокие вдохи, но в моем кармане завибрировал телефон.

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я вышел на лед в свою смену. Я чувствовал, как прохладный воздух обдувает мое лицо, пока я пытался очистить свой разум и сосредоточиться на игре. Но как бы я ни старался, я не мог избавиться от ее образа в этом облегающем черном платье.

Первый нападающий поймал пас, который я должен был перехватить, и покатил шайбу дальше. Мои ноги горели от усилий догнать его, но он с легкостью смог обыграть вратаря, забив шайбу в правый верхний угол ворот.

Черт. Я слышал, как тренер кричал на меня со скамейки запасных, но все вокруг стало красным, когда я ускорился, чтобы догнать того хоккеиста. Он застонал от боли, когда я впечатал его в стекло, но ведь мы играли не по правилам.

Он оттолкнул меня от себя и зарычал.

– Ты ведешь себя как новичок. Моя мама даже бы не посмотрела в твою сторону.

Я одарил его дерзкой улыбкой, точно зная, что поможет мне избавиться от напряжения, разрывающего меня на части.

– Ах, да ладно. Твоя мама, скорее всего, умоляла бы меня остаться.

Его лицо покраснело, и он оттолкнулся от стены.

– Я с удовольствием надеру тебе задницу.

Он снял перчатки, готовый броситься на меня, но я ударил его первым прямо в ухо, в одно из немногих незащищенных мест. Он покачнулся на ногах, и я снова бросился на него, желая сровнять его с землей. Вдалеке я услышал свист и крики, но не остановился. Он поскользнулся, тяжело упав на колени, и я хотел ударить его снова, но чья-то сильная рука перехватила мою.

– Отпусти его, Лукас. Это не ты, – проговорил спокойно Ривер, в его голосе не было слышно осуждения.

Я раздраженно выдохнул и выпрямился. Он был прав. Я не бил никогда лежачего. Черт возьми, меня никогда не охватывала злость на льду. Никогда. Я был защитником, но не нападающим.

Судья схватил меня за пояс, направляя назад к штрафной площадке, словно маленького ребенка. Я позволил ему увести себя, пока мы почти не оказались там.

– Ладно-ладно. Я все понял.

Он посмотрел на меня и приподнял бровь.

– Обычно ты не ведешь себя так. Не делай из этого привычку.