Книга Правила игры, страница 42 – Джесса Уайлдер

– Скажи что-нибудь, – попросила я.

Будто я ничего не говорила, Лукас встал и со злостью спросил меня:

– Разве Джекс не пришел к тебе?

– О чем ты? – От непонимания слезы навернулись на мои глаза.

Он протянул руку к моему лицу, но опустил ее прежде, чем я смогла почувствовать тепло его прикосновения.

– Я отправил Джекса побыть с тобой, если вдруг тебе приснится кошмар.

– Ты слышал меня?

На улице громко стрекотали кузнечики, от которых я ощущала звон в ушах, пока пыталась понять, что происходит. Он слышал, что мне снится кошмар, и послал ко мне Джекса?

Взгляд Лукаса смягчился, и от боли в его глазах у меня задрожало сердце, прежде чем я увидела, как выражение его лица вновь похолодело. Его мышцы напряглись, а лицо стало жестким, как будто он собирался с кем-то сражаться, но единственным человеком здесь была я.

– Что происходит? – прозвучал мой ослабленный голос.

– Я уезжаю в Уинсор утром, – сказал он без каких-либо эмоций. Как будто то, что он на месяц раньше собрался в другой город, находившийся в двух часах пути отсюда, ничего не значило. Словно оставить меня здесь одну было для него пустяком.

Я втянула воздух в легкие, отрицательно качая головой.

– Я пока не могу уехать.

– Я знаю. Ты останешься здесь.

Он сделал шаг назад к своему дому, и прохладный воздух заполнил расстояние между нами.

– Почему? – Мой голос сорвался на шепот, и на его холодном лице образовалась складка.

– Я не могу здесь оставаться. – Он покачал головой и сделал еще один шаг назад, как будто ему нужно было увеличить дистанцию между нами. – Это слишком тяжело.

Мои брови сошлись на переносице. В его словах было что-то не так.

– Тебе слишком тяжело оставаться здесь со мной?

Он отвел взгляд, вдыхая воздух через нос, прежде чем снова посмотреть на меня.

– Да.

– Ты сказал…

Он расправил плечи, и его челюсть напряглась.

– Я солгал.

Мне несколько раз прилетал в лицо волейбольный мяч, но его удары не приносили столько боли, как эти два слова.

– Но мы…

– Я облажался, ясно? – выдохнул он крайне неестественно. Словно он хотел сказать одно, но говорил другое. – Той ночью ничего не должно было быть. Это была ошибка. Мне жаль.

Я споткнулась и ударилась спиной о дверной косяк. Он двинулся, чтобы подхватить меня, но я отпрянула.

– Как ты можешь так говорить?

Он выпрямился, вздернул подбородок и посмотрел мне в глаза.

– Охота окончена. Все остальное уже неважно.

– Охота… – беззвучно выговаривала я.

Лукас повернулся к своему дому, и его плечи втянулись внутрь. Спина продолжала подниматься и опускаться, но он не оглянулся на меня, когда сказал:

– Мне действительно жаль, Пайпер. Я не должен был… Я не должен был так делать.

Было ли это равносильно тому, что из меня выбили все чувства? Словно воткнули нож в живот и медленно провели вверх, пока он не расколол ребра и не обнажил сердце? Я с трудом сглотнула, делая судорожные вдохи.

– Лукас, – взмолилась я, и он остановился на полпути между нашими домами. Его кулаки сжались, прежде чем он убрал их за голову, и до меня донесся его страдальческий стон. Он не обернулся, прошел прямо к своей двери, и она захлопнулась за ним.

Слезы навернулись на глаза и потекли по щекам. Я почувствовала, что внутри что-то сломалось, и я схватилась за грудь, пытаясь собрать осколки воедино, пытаясь не дать себе развалиться на части, но ничто не помогало от боли. Я упала на колени, свернулась калачиком и прислонила голову к цементной ступеньке. Слезы текли по моим щекам, и я пыталась игнорировать стыд из-за того, что не плакала с тех самых пор.