Книга Сон выдр, страница 64 – Мари-Кристин Шартье

— Потому что мне страшно, Джейк, — признался Матье.

Я ожидал чего угодно, но не этого. Если и был на земле бесстрашный человек, то именно мой брат.

— Чего ты боишься?

— Что наша история успеха закончится и обо мне забудут.

— О чем ты? У нас отлично идут дела.

— Все может рухнуть в любой момент. По тебе это сильно не ударит, займешься чем-то другим. А вот я, кажется, больше ничего не умею.

В каком-то смысле брат был прав. Не в том, что больше ничего не умеет, а что я иначе воспринимаю славу. Мир, в котором мы оказались, был крайне необходим Мату, а вот я рассматривал свое ремесло как нечто временное и жил одним днем. Закончится эта карьера — примусь за другую. Перейду в театр, займусь фотографией, может, просто стану колесить по свету, неважно. В отличие от Мата, я не отрезал себе доступ к остальному миру.

— Не волнуйся. Я тебя никогда не забуду, — излишне торжественно пообещал я.

Мат рассмеялся, едва не поперхнувшись пивом.

— Да ладно тебе, я еще не умер.

Приходится остановиться на обочине, потому что я больше ничего не вижу: из моих опухших глаз льется целый океан. Успокоившись, я снова завожу мотор.

Приезжаю в Персе в начале двенадцатого. Ослепительное солнце купает море и городок в золотистом свете. Великолепное зрелище.

Я паркуюсь перед домом бабушки и дедушки Майка. Это старый особняк с красной крышей, синей обшивкой и желтой дверью. Он яркий, но вписывается в окружающий пейзаж. Смотрю в зеркало заднего вида. Мои глаза опухли от усталости и слез, как будто я лицо в пчелиный улей сунул. Хорошо, что Майк не станет ничего говорить.

Я выхожу из машины и направляюсь к входной двери. Друг точно услышал мои шаги, но все равно ждет, пока я постучу в дверь, прежде чем открыть. Он обнимает меня, и мне кажется, что в десяти часах езды от родителей я странным образом оказался дома.

Майк отходит в сторону, чтобы дать мне пройти. Я делаю несколько шагов внутрь. В его семейном доме деревянные стены и пол, который скрипит под ногами. Осеннее солнце теплыми волнами струится через кухонное окно. Я сажусь, вернее, плюхаюсь на один из стульев перед столом. Майк протягивает мне большую кружку дымящегося кофе. Ноздри щекочет запах блинов, и желудок урчит. Майк всегда готовил их для меня и Мата на следующий день после грандиозных вечеринок.

Он берет сковороду, кладет мне на тарелку два блинчика и поливает их кленовым сиропом. Затем угощается сам и встает передо мной. Мы проглатываем несколько кусочков в тишине. Знакомая сцена. Сколько раз я так сидел по утрам наедине с Майком, прежде чем Мат начал путешествовать с нами. Агент всегда был мне как старший брат; хорошо, что у меня остался еще один.

Я замечаю, что он за последнее время постарел, это видно по морщинкам в уголках глаз, да и волосы под кепкой поредели. Майк улыбается мне.

— Рад тебя видеть. Ты лучше выглядишь.

— Правда?

В последний раз мы пересекались на похоронах Мата. Да уж, пожалуй, даже после бессонной ночи и всех переживаний я выгляжу лучше, чем в тот день.

— Ага. Не считая опухших глаз, конечно.

Я хрипло смеюсь.

— Я удивлен, что ты пришел, — признается он.

— Скажем так, ты позвонил в нужное время.

— Чем ты занимался с тех пор, как вернулся к родителям?

— Я посудомойщик в пиццерии.

— Серьезно? — смеется он.