Книга Сон выдр, страница 33 – Мари-Кристин Шартье

— Нелегко пришлось, да?

От нее ничего не укроется. Ну да, так всегда и бывает: когда я расстроена, то готовлю. Мне нравится отключать мозг и позволять рукам заниматься размеренной рутиной. С тех пор, как два дня назад я поссорилась с Джейком — если так можно назвать наш последний разговор, — мне стало грустно и тревожно. Я знала, что он ранимый, чувствительный, что с ним надо быть осторожнее, но признаюсь, меня потрясло, когда Джейк без видимой причины послал меня подальше. Тут я поняла, что тоже ранима и со мной надо обходиться бережно. Мне не нравится сталкиваться с собственной уязвимостью, не говоря уже о том, чтобы показывать ее другим.

— Все в порядке, просто… слегка психанула.

— Что случилось?

— Ничего особенного. Просто странно было на прошлой неделе пойти к отцу — и еще страннее каждый день видеть в колледже Джастина. А еще в субботу я с другом поругалась.

Мама сочувственно кивает. Она подходит к плите, чтобы вдохнуть аромат домашнего кетчупа. Берет ложку, пробует и грустно улыбается, когда понимает, как хорошо у меня вышло. Наверное, вспомнила о Патрике.

Всем рецептам меня научил именно он. Как и садоводству. Отец показал мне, как управляться на кухне. Когда он ушел, я заняла его место. Маме никогда раньше не приходилось возиться с едой, потому что папа любил готовить. Я знаю, что это приносит ей облегчение, пусть она и не говорит напрямую. Могу себе представить, как трудно маме перекраивать свою жизнь после стольких лет замужества, браться за задачи, которые решала не она, все делать самой.

— И как дела у твоего отца?

— Хорошо, как и всегда. Все так же любит свою дурочку.

Мама ничего не говорит. Большую часть времени она воздерживается от участия в моей игре, когда я критикую жизненный выбор отца. Иногда искушение становится слишком велико, и она критикует его, но лукаво, окольными путями. Бывает даже, что я слышу, как мама рыдает по ночам в своей комнате. Она старается не шуметь, не хочет, чтобы я знала, как ей больно. Когда я страдаю, то готовлю. У каждого из нас свой способ справиться с болью.

Помню, что когда отец уходил, она тоже скрывала от меня свои слезы. Все произошло так быстро и потрясло ее не меньше, чем меня. Однажды вечером отец сказал мне, что между ними все кончено. Мама молча стояла рядом с ним, опустив глаза. Затем, через два дня, он забрал свои вещи. Я стояла и смотрела, как папа уходит из моей жизни. Напоследок он подошел меня обнять. И шепнул:

— Милая, не хочу тебе врать: я встретил другую. Ее зовут Фанни, увидишь, она замечательная.

Зря он размечтался, что я подружусь с Фанни, не дав мне даже переварить его уход. Еще отец не упомянул возраст своей новой пассии. Может, постыдился, может, в его глазах это ничего не меняло. Не знаю.

Развод родителей сильно сблизил меня с мамой. Раньше я была полностью папиной дочкой. Видела в нем героя. Внимательного, заботливого, готового выслушать. Человека, который всегда рядом. Всегда. Он ходил на все мои соревнования по гимнастике, когда я была маленькой, и позже на все юниорские сборы.

Не то чтобы я не любила маму, просто не ощущала с ней такого родства. Однако увидев, с какой стойкостью она пережила предательство супруга, я прониклась к ней уважением. Наверное, теперь я воспринимала ее не столько как мать, сколько как женщину, личность.