Книга Одержимость, страница 99 – Х. С. Долорес

– Такой красивый пепельный оттенок, – вздыхает она, накручивая на палец каштановый локон. – Какое фото для примера ты показываешь своему парикмахеру?

– Парикмахер тут ни при чем. Это мой натуральный цвет.

Ее губы расплываются в улыбке, обнажая щербинку между зубами.

– А веснушки? Они тоже натуральные?

Я киваю.

Молли хмыкает, показывая на маленькие коричневые точки у себя на переносице.

– Я такзавидую. Мне приходится рисовать. Через месяц мне исполнится восемнадцать, тогда я наконец сделаю себе татуировку веснушек. – Она берет телефон, лежащий на краю стола. – Не возражаешь, если я покажу своему мастеру тату твои веснушки как референс?

– Э-э-э… ладно.

Молли оказывается не последней, кто закидывает меня вопросами о волосах. И веснушках.

Когда после последнего урока я убираю учебники в шкафчик, пронзительный голос разносится по коридору:

– Поппи!

Я не узнаю парочку девочек-старшеклассниц, которые набрасываются на меня, как стервятники, и заваливают вопросами о ежедневном уходе за кожей, тренировках и макияже. А когда сообщаю им, что купила свою косметику не в каком-то люксовом бутике, а в обычном маркете вниз по улице, они не издеваются и не насмехаются.

Вообще нисколько.

– У тебя такой минималистичный стиль, – вздыхает Сэди, или Саффи, или Салли.

– Мне нравятся хорошие бюджетные реплики, – поддакивает Аделита.

Они внимают моим ответам как Священному Писанию, как будто марка теней для век или увлажняющего крема может раскрыть секрет, как зацепить золотого мальчика Лайонсвуда.

А когда по пути в Западное крыло проверяю уведомления в телефоне, челюсть отвисает. В «Инстаграм» больше трехсот запросов в друзья. Еще не меньше сотни в давно заброшенном «Фейсбуке». И еще трое откопали меня на «Реддите».

О Иисусе.

Я провела четыре года в качестве незаметной декорации, а теперь внимание Адриана приковало ко мне и внимание всех остальных.

Мне бы стоилоиспытывать отвращение к такому резкому повороту.

Другой – более сильный, более принципиальный – так и сделал бы.

Но я слукавлю, если не признаюсь, что нет слаще этого чувства удовлетворения оттого, что наконец становишься той, кому все они завидуют.

* * *

По пути в общежитие я продолжаю просматривать запросы в друзья. Еще как минимум трое девушек останавливают меня, восхищаясь приглашением Адриана на Бал святого Бенедикта и интересуясь, нельзя ли взглянуть на фотографию моего платья.

Как будто я нуждаюсь в напоминании о том, что мне надо купить платье.

Со вздохом отпираю дверь – и тут же оказываюсь в окружении роз. Они захватили все поверхности в моей тесной комнатке, в том числе и кровать.

Не самая худшая встреча дома. Подхожу к букету, который стоит на комоде ближе всего ко мне, – с черными, как непроглядная ночь, розами. А в голове звучит голос матери: «Солнышко, ты поймешь серьезность намерений, когда тебе подарят цветы. Не искусственные, не какие-то пластиковые, а самые настоящие, выращенные и срезанные вручную. Только так и поймешь».

Яосторожно трогаю лепестки и с удивлением отмечаю, что они и в самом деле настоящие. Цветы шелковистые на ощупь, и кто-то – наверное, флористы, которые их доставили, – аккуратно обрезал стебли и заботливо поставил в воду.

Судорожно сглатываю и проверяю остальные цветы. Все они настоящие.