Книга Одержимость, страница 74 – Х. С. Долорес

А вот это уже интересно.

Тюбик медицинского препарата для избавления от шрамов и рубцов.

Не сказать, что это полная неожиданность, – в конце концов, даже Адриан, как и любой другой человек, не застрахован от следов акне. Но я сдвигаю тюбик, заглядываю внутрь шкафчика, и дыхание перехватывает, когда вижу, что находится за ним.

А там еще большетаких кремов.

И не один, и не парочка, а как минимум с десяток разных средств от шрамов: кремы, гели и сыворотки – разных марок, разного действия.

«УСТРАНЯЕТ ШРАМЫ И ЗАСТАРЕЛЫЕ РУБЦЫ НА ТЕЛЕ» – гласит надпись на одном из них.

Так, значит, это непротив шрамов от акне.

Я представить не могу, что за шрамы на теле Адриан так отчаянно пытается убрать, и вдруг до меня доходит.

Шрамы на лодыжке.

Я заметила их еще в первый раз, у бассейна, – тонкие, поблекшие, почти незаметные полоски на левой ноге, но не придала им значения. Но сейчас задаюсь вопросом, неужели все эти препараты ради них.

Конечно, эти шрамы не мои,но, честно говоря, они едва заметны – чтобы их увидеть, надо подойти поближе и присмотреться.

Но это же Адриан, его перфекционизм проникает во все, за что он берется, и, судя по всему, его собственное тело – не исключение.

Мое любопытство удовлетворено, и я закрываю дверцу шкафчика.

* * *

Понятия не имею, как так вышло, но я продолжаю проводить время с Адрианом.

В среду он опять учит меня плавать, и на этот раз обходится без инцидентов на грани жизни и смерти.

В четверг уговаривает сходить с ним на какой-то трехчасовой иностранный нуарный фильм, который крутят в кинотеатре Сидарсвилля. Не могу сказать, что мечтала полдня провести в темноте, вглядываясь в субтитры на английском языке, но, поскольку заняться мне все равно нечем, соглашаюсь на его предложение, хоть и с условием, что он заплатит за билеты.

Два часа дня, будний день. Единственное, что указывает на то, что кинотеатр не заброшен, – парнишка лет пятнадцати за кассой. Я никогда не была в этом кинотеатре, но у него то самое очарование, которое присуще всем киношкам в маленьких городках: запах маргарина, въевшийся в каждую щель, и ковер с узорами галактик, на котором валяются зерна попкорна.

Я надела свой любимый голубой лонгслив-хенли, который выгодно подчеркивает талию и грудь. И все же рядом с Адрианом, одетым в темно-зеленый пуловер, я выгляжу так, будто вообще не наряжалась.

Мне интересно, есть ли у него хоть одна простая футболка?

Пока мальчик распечатывает нам билеты, Адриан спрашивает:

– Хочешь попкорн?

– Да нет, спасибо.

Он выгибает бровь.

– Уверена? Ты смотришь на аппарат все то время, что мы здесь стоим.

– Мне просто нравится наблюдать за тем, как его делают, – вру я, потому что действительнохочу попкорн. Но за восемнадцать лет мама вбила мне в голову, что нельзя покупать еду по диким ценам в кинотеатре. На эти восемь долларов можно купить пакет молока и коробку яиц. Или пачку любимых сигарет Рика.

– Ну, как скажешь. – Адриан пожимает плечами, а затем обращается к кассиру: – И еще один большой попкорн.

Я хмурюсь.

– Что ты…

– Знаешь, врать ты вообще не умеешь, – перебивает он меня. – Когда тебе чего-то хочется, это у тебя на лице написано.

– Неправда,– возражаю, а потом морщусь. – Серьезно?

Паренек протягивает нам попкорн и билеты и бормочет: