Книга Одержимость, страница 59 – Х. С. Долорес

Под «всем»она, конечно же, подразумевала меня – беспомощного кричащего младенца, который появился на свет на чьей-то кухне, ограничив ее круг общения до татуированных парней и похоронив ее мечты о будущем.

Но этот урок я усвоила – в жизни всегда приходится чем-то жертвовать.

В эти выходные я пожертвовала двумя ночами сна, чтобы доделать домашние задания. А результат теперь красноречиво отражается на моем лице, и ни кофе, ни тонны дешевого консилера не способны это замаскировать.

Даже две бессонные ночи подряд не оставили мне времени на эссе по истории, которое я должна была сдать сегодня профессору Айяле. Но пока успеваемость у меня неплохая, так что, думаю, моя оценка сможет пережить этот удар.

– Хорошо, ребята, – раздается баритон профессора Айялы. – Пожалуйста, кладите свои эссе на край стола, я пройду и соберу их.

Он один из немногих учителей в Лайонсвуде, которые до сих пор требуют выполнения домашних заданий от руки на бумаге. Так что отмазки «сбой в компьютере» или «пропал вай-фай» не прокатят.

Одноклассники начинают доставать свои работы, и класс заполняется звуками расстегивающихся молний рюкзаков и шелестом бумаги. Я нервно кручу в пальцах карандаш.

Айяла неспешно проходится вдоль рядов, и с каждым шагом аромат его туалетной воды с бергамотом становится все отчетливее.

Тревога тяжелым булыжником оседает в животе.

Как и следовало ожидать, он останавливается у моего стола, морщинистыми пальцами поправляет очки и произносит:

– Поппи.

Я съеживаюсь.

– Простите, профессор…

– Не надо, не извиняйся, – мягко перебивает он меня. – Обычно я никому не даю поблажек, но понимаю, что у тебя уважительная причина.

Я просто молча смотрю на него снизу вверх.

Что?

На его лице вовсе не свойственная ему снисходительная улыбка, а не та строгая бескомпромиссная маска профессора нетерпимости, которую он весь год носил.

Он перепутал меня с кем-то еще?

Не знаю, как это еще объяснить, но, если поможет избежать «неуда», я не стану смотреть в зубы дареному коню.

– Ну да. Верно. У меня уважительная причина… я…

Он кивает.

– Не надо, ничего не объясняй. Адриан уже все мне рассказал. Можешь сдать работу в первый понедельник после каникул.

Не успеваю ничего ответить, а он уже отходит от моей парты, оставляя меня с отвисшей челюстью.

Адриан?

Тот самый Адриан Эллис?

Ямысленно перебираю всех Адрианов в школе. Тот тощий долговязый младшеклассник, который делает объявления по школьному радио? Вряд ли он вообще в курсе, как я выгляжу. И это означает…

Я сглатываю, в горле внезапно становится сухо, как в пустыне.

Да, в бассейне я упоминала, что у меня много уроков, но чтобы Адриан вот так взял и сделал такое…

Как бы ни пыталась понять, что побудило его поиграть в доброго самаритянина, в груди ворочается странное чувство. Никак я не ожидала от себя, что буду испытывать такое по отношению к Адриану Эллису. Благодарность.

* * *

Приближающиеся осенние каникулы поднимают настроение всем – и даже мне, несмотря на то что я проведу эти шесть дней не на яхте в тропиках, а в комнате общежития, в постели, отсыпаясь. Я слишком устала, чтобы завидовать одноклассникам, большинство из которых уже завтра будут греться под солнцем.

После последнего урока прохожу по шумным коридорам школы к своему шкафчику, собираясь закинуть в него учебники. Как назло, как раз возле него образовался эпицентр хаоса. Из сонма голосов один выделяется особо.