Книга Одержимость, страница 155 – Х. С. Долорес

– Ты ее отравила.

– Едва ли, – ощетиниваюсь я.

– Так как ты это сделала? Пока все переживали, что Анна умрет,ты подменила тесты? Стерла мое имя и написала свое?

– Как раз перед тем, как наблюдатель вывел нас всех из класса, – тихо отвечаю я.

В гараже повисает напряженная, удушающая тишина.

Я не двигаюсь.

Я не дышу.

Я ничего не делаю, только надеюсь, что, если простою так достаточно долго, он примет меня за один из пыльных инструментов Рика и оставит в покое.

– Ты… – Иен качает головой. – Ты хоть немного представляешь, что, черт возьми, сделаласо мной? – Его голос звучит надтреснуто, как мое самообладание.

– Ты даже не представляешь, как мне жаль, – умоляюще говорю я и делаю шаг вперед. – Йен, я…

– Жаль?– И его ярость вспыхивает с новой силой. Йен размахивает передо мной ножом. – Ты украла у меня ЛайонсвудТы укралавсе мое будущее!

Я снова вжимаюсь в верстак.

– Я знаю, мне…

– Ты незнаешь! – кричит он. – Не можешь знать, как я месяцамиизводил себя из-за этих экзаменов. Месяцами решал пробные тесты, чтобы понять, где облажался. Когда получил результат, отправился к консультанту, умоляя – по-настоящему умоляя – показать мне, в каких вопросах я ошибся.

Я опускаю голову.

– Прости.

– Хватит твердить одно и то же, – шипит он. – Поппи, твои извинения ровным счетом ничего для меня не значат. Это ничего не меняет. Знаешь… – Он срывается на истерический смех. – Черт возьми! Я мог бы учиться с такими же умниками, как и я сам. Мне могли бы преподавать светила науки мирового уровня. И сейчас мне не пришлось бы подавать документы в местный колледж, потому что здесь дешевле. У моих дверей должны были бы стоять толпы людей из Лиги плюща с предложениями повышенной стипендии. – Его взгляд становится острее. – Может твое «прости» хоть что-то из этого исправить?

– Нет.

– Тогда, будь добра, скажи, что мне с тобой сделать?

– Ты можешь меня сдать, – выдыхаю я, и в голове созревает некое подобие плана.

Йен фыркает.

– Сдать тебя? Скажи еще, что копам есть дело до единичного случая мошенничества на экзамене четырехлетней давности?

– Лайонсвуду есть дело. Их репутация – священна. Они не могут допустить, чтобы ее запятнали.

– Или они просто замнут скандал. Ты уже отучилась там четыре года. Разве теперь имеют значение какие-то несколько месяцев?

– Будут иметь, если ты пригрозишь им, что пойдешь к журналистам. Им придется что-то предпринять – разумеется, не поднимая шума. Они могут вышвырнуть меня без аттестата. И, вероятно, позаботиться о том, чтобы обо мне сообщили во все университеты мира.

Йен молча обдумывает мое предложение, а я стараюсь не выказать вздоха облегчения, когда он опускает руку с ножом.

Пожалуйста, просто согласись и отпусти меня поскорее.

– Откуда мне знать, что ты сдержишь слово? – В его голосе звучит скепсис. – Ты напугана. Ты готова что угодно сказать, лишь бы отсюда выбраться. Сомневаюсь, что ты вспомнишь о своем обещании, когда вернешься в школу. Ты даже можешь попытаться убедить учителей Лайонсвуда, что это явсе выдумал.

Во рту пересыхает.

– Э-э-э…

– Я хочу признание, записанное на видео, – обрывает он меня. – Здесь и сейчас. Я достаю телефон, а ты во всемпризнаешься.

Тошнота подкатывает к горлу.

– Ладно.

Йен отступает, давая мне достаточно места, чтобы я могла вздохнуть, и выуживает из кармана телефон. Возможно, увеличившаяся между нами дистанция придает мне смелости, но я подаю голос: