Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 79 – Аньес Мартен-Люган

Альбан замолкает и сжимает ладонь Констанс в своей.

– Элена была матерью Лино, необыкновенная женщина, я тебе немного рассказывал, я всем обязан именно ей. Без нее меня бы здесь не было, и я никогда бы не встретил тебя…

Без моей матери я бы тоже не встретил тебя, думает Лино.

– Она умерла пять лет назад, – уточняет Альбан для Констанс.

Она должна понять, разобраться, как они могли до этого дойти. Констанс напрягается. Почему она не попросила Джорджо все ей сказать?

– Мне очень жаль, – бормочет она.

Лино отмахивается от ее запоздалых соболезнований и решает, что пора уходить, всего этого более чем достаточно.

– Встретимся на свадьбе! – поднимается он из-за столика.

Альбан вскакивает и хватает его за плечи.

– Мама сумела отыскать твое свидетельство о рождении и свидетельство о крещении. Ты мой свидетель. Предупреждаю: если ты откажешься, свадьбы не будет и тебе придется иметь дело с Констанс, – смеется он.

– Не хотелось бы обижать будущую молодую жену, – отвечает Лино, зло усмехнувшись. – Встречаемся в церкви.

Следующие двое суток Лино пьет, не просыхая, разве что с перерывом на покупку костюма. Он оглушает себя, чтобы забыться, и разрывается между братской любовью к Альбану и разрушительной плотской любовью к Констанс.

Он появляется у церкви за две минуты до начала церемонии и выглядит карикатурой на самого себя. Затянутый в черный костюм, с галстуком того же цвета и в черных очках, прячущих налитые кровью и алкоголем глаза. Он отдает себе отчет в том, что напоминает молодого крестного отца итальянской мафии. Его забавляет мысль, что он кого-то пугает. Лино уверен, что мать бы расстроилась, увидев его таким, но гордилась бы тем, что он взял на себя эту роль, чтобы защититься от боли.

Паолина ждет его на лестнице, ведущей к церкви одиннадцатого века, выбранной молодоженами для венчания, она делает ему выговор за опоздание, а он развязно смеется.

– Я бы ни за что на свете не пропустил это мероприятие.

Она обеспокоенно хмурится, хорошо его зная и чувствуя горечь и иронию, которые излучает племянник.

– Лино, что происходит?

– Я сумею держаться, – отвечает он и давит ногой окурок.

– Я тебе не верю.

Он целует ее в голову.

– Ты заблуждаешься.

Лино замечает Альбана и пользуется предлогом, чтобы сбежать. Подходит к кузену и поправляет узел его галстука.

– Я подумал, что ты не явишься.

– Теперь можешь не волноваться! Давай, подыши поглубже, и все пройдет хорошо.

– Спасибо, что ты вернулся, для меня это важно, я нуждаюсь в твоем благословении.

Лино рад, что не видны его глаза, он натянуто улыбается, а его взгляд тверд и жёсток.

– Ты не мог бы найти никого лучше, чем она… Буду ждать тебя в первом ряду.

Приличия ради Лино заставляет себя снять темные очки, проходит по церковному нефу под взглядами знакомых и незнакомых гостей. Все на него оборачиваются. Он великолепен, импозантен, харизматичен. Его можно было бы принять за жениха, если бы не парящая вокруг него мрачная и опасная аура. Несколько мгновений спустя он улыбается кузену, которого мать, держа за руку, ведет тем же путем. Лино опускает взгляд на собственные ботинки и тут по звукам органа понимает, что сейчас появится Констанс. Он не хочет ее видеть и призывает на помощь воспоминание о матери, чтобы почерпнуть необходимые силы и выдержать испытание. Желание и мощь любви к Констанс, которые все еще живы, становятся сильнее и сильнее. Он поднимает голову, когда она проходит рядом с ним, и их взгляды в тот же миг встречаются. Лино кажется, что с него кусками срывают кожу, режут сердце, его четвертуют, бьют кнутом, рвут на части. Это пытка – видеть ее такой. Она похожа на ангела. Его дьявольского ангела, о котором он мечтает, пытаясь прогнать своих бесов. Ему кажется, что он заметил слезы в ее глазах. Чему их приписать? Волнению, обычному для свадьбы? Сожалениям? Их утраченной любви?