Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 47 – Аньес Мартен-Люган

– Мама! Нельзя ночевать у незнакомого человека! Поезжай в отель! – распорядилась дочка.

Вообще-то так и предусматривалось. Но чем дальше я продвигалась по сельской местности, тем лучше понимала, что сейчас разгар зимы, даже в Провансе. Все вокруг погрузилось в сон, и в этом, я не спорила, было определенное очарование, но это едва ли помогало осуществлению моих планов. Я появилась у Лино так поздно, потому что в поисках жилья, которое можно снять, объехала несколько близлежащих деревень. Потерпев поражение, я добралась до его дома, совершенно не представляя себе, что буду делать потом.

– Я бы с удовольствием, но представьте себе, что я очутилась в самом центре не пойми чего! Тут на километры вокруг пустота. Я или переночую у него, или буду возвращаться в Париж! Но, если честно, ребята, я вообще без сил.

Они согласились, но с единственным условием: я должна засыпать их сообщениями. Что я и делала весь вечер. До и после ужина. И сейчас тоже. Я тут же получила ответ Оскара: “Напиши, когда поедешь обратно”.

Сын ни в чем не виноват, но его распоряжение напомнило мне о том, что я возвращаюсь в Париж с пустыми руками. В последние два дня я могла дышать, а теперь грудь снова сдавило. Охватившая меня раньше безумная надежда на то, что этот человек примет мое предложение, разбилась о суровую реальность. Вчера в последнюю минуту он, конечно, захотел прочесть мой текст, но я ничего не ждала от этой затеи, осознав всю чудовищность своей просьбы, когда произносила ее вслух. Будет логично, если он откажется! Никто не согласится раскрыть свою историю незнакомке, чтобы она превратила ее в роман. Я настолько заблудилась в собственной жизни, что воспринимала все сквозь призму своих проблем и внутренних конфликтов и считала, что у любого могут быть такие же, как у меня, нелепые реакции. На Лино не за что обижаться. К тому же меня растрогало его гостеприимство и то, как он поддерживал за ужином разговор, не оказывая на меня давления. Он был предельно деликатен, чего я не заслуживала, поскольку вмешалась в его жизнь исключительно с корыстными целями. Прошлым вечером, находясь в совершенно чужом месте, я парадоксальным образом ощущала себя самой собой, улыбалась, смеялась, пусть и немного, но от этого мне все равно стало лучше. Я чувствовала себя свободно и даже почти комфортно. Так что я не все потеряла в результате своего безрассудства, как он назвал мой приезд.

Сейчас я попрощаюсь с Лино, сяду в машину, стараясь выглядеть как можно более довольной, не такой отчаявшейся, как он мог подумать. Мне не хотелось, чтобы он считал меня дошедшей до крайности психопаткой. Я нехотя выбралась из постели и прошлась по комнате, чтобы удержать ее в памяти. Она была простой и теплой. На первый взгляд могло показаться, что она оформлена как попало, но это было не так. Тут использовались самые благородные материалы: камень, старое дерево – ухоженное, холеное, местами отреставрированное. В воздухе плавал тонкий аромат воска. Ничего удивительного, это же дом реставратора мебели.

Через полчаса все следы моего пребывания были стерты. Я вышла во двор и рассмотрела усадьбу при свете дня. Я позволила себе несколько минут полюбоваться красотой места, где он живет, и села на скамейку у окна конюшни. В темноте я не разглядела размеры усадьбы. Даже двор был громадным. По его краям буквой U располагались три здания: то, в котором я спала, напротив – дом Лино, а между ними его мастерская, которая первоначально была, наверное, амбаром. С его рабочего места открывался потрясающей красоты вид на холмистую местность. Вдали можно было различить деревушку, в ней дымилось несколько труб. Из какой эпохи эта ферма? Сколько он здесь живет? Я понимала, что ему важно, чтобы никто не докучал: если селишься в таком месте, то наверняка хочешь, чтобы тебя оставили в покое. Я созерцала эту красоту и чувствовала себя умиротворенной. Я могла бы сидеть часами, вглядываясь в пейзаж – усадьба Лино не была подвластна ни времени, ни житейской суете. Как если бы он позволил себе жить в стороне от действительности, быть от нее свободным. Я всегда стремилась обрести такое состояние. И в гостях у этого человека я кончиками пальцев прикоснулась к этой свободе.