Книга Синдром тьмы, страница 41 – Рокиа

Маленькие частицы смрадного духа проникают в мои ноздри. Я сохраняю невозмутимое выражение лица, но воздух, который я вдыхаю, постепенно наполняется проклятиями более могущественной ведьмы.

– Ты же несерьезно, Сиа.

Форма медсестры идеально ей подходит. Ее строгое лицо обрамлено короткими каштановыми волосами, в мягком взгляде светится бескорыстие. «У нее вид точно как у деревенской шаманки». Морщин прибавилось по сравнению с прошлым разом, когда я ее видела, но раздражающая привязанность ко мне никуда не делась.

– Тебя повысили, ты теперь старшая медсестра. Не обиделась, что я тебя не поздравила, а?

Она вздыхает.

– Еесостояние ухудшается, ты будешь сожалеть, если не…

Я поднимаю ладонь, останавливая ее прежде, чем она договорит. Уже даже стены пропитались еесущностью… «И это мы просто говорим о ней».

Я не собираюсь выслушивать очередную нотацию, ни сейчас, ни когда-либо еще. Зловещий холод, воцарившийся в комнате, дает ей понять, что она не может и не должна ничего добавлять.

– Не смей. – От раздражения у меня покалывает руки. Я делаю шаг вперед, заставляя ее отступить к стене. Я прищуриваю глаза. – Она еще не померла? Сколько можно? Я жду не дождусь великого дня, когда смогу наконец отпраздновать.

Медсестра Джесси опускает взгляд в пол.

Она не в состоянии вынести жестокость моих слов. Я же ее предупреждала: «Шаман не может соперничать с ведьмой». Думала, что объяснила это еще много лет назад, а она все равно настойчиво хочет склеить осколки разбитой вазы.

Я отвожу взгляд от ее лица, отхожу и открываю дверь комнаты. Я не могу выносить запах, который заполнил пространство. Меня сейчас вырвет.

– Ты выбрала ту же сферу деятельности, что и она…

Я игнорирую голос, который безуспешно пытается привлечь мое внимание. Я переступаю через порог, пытаясь успокоиться после такого напряженного разговора.

– …она твоя мать, она бы гордилась тобой.

Я сильно сжимаю кулаки. Поворачиваюсь к ней. Выдавливаю из себя лучезарную улыбку, так не похожую на ярость, которая разгорается внутри меня.

– Я бы ею тоже гордилась, если бы она сдохла самой мучительной смертью.

Лицо шаманки-целительницы перекашивается от ужаса.

Я впиваюсь ногтями в свои ладони.

– Пожалуйста, передай ей мои слова… с огромным уважением от ее любимой дочери.

Я разворачиваюсь и ухожу в вестибюль. В голове все еще звучат ее слова, а этот гадкий запах на дает мне нормально дышать. Это бесконечная пытка, приговор, высеченный на линии моей судьбы.

«Достаточно только произнести ее имя, и все вокруг окрашивается кровью». Ядовитый запах испачканной розы навечно впитался в меня. Я останавливаюсь и стараюсь дышать спокойно. Ребята не должны видеть меня такой. Никто не должен.

Я заворачиваю за угол и замечаю, что они готовятся взять интервью у старичка в дальнем углу вестибюля. Идгар стоит за камерой, Оливия сидит рядом с мужчиной и задает ему вопросы. Дерек у окна наблюдает за всем с обычной отстраненностью. Я медленно приближаюсь и сажусь на пуфик немного в стороне. Я должна отдышаться.

Я больше не чувствую ни ярости, ни боли, ни обиды. Только тяжесть своего приговора. Я с ненавистью рассматриваю линии на моих руках, в которых записана моя судьба. У меня нет ни единого шанса освободиться от этого, ведь никто не может избежать своего проклятия.