Книга Синдром тьмы, страница 246 – Рокиа

– Если бы я хотела убить тебя, ты была бы уже мертва. Я с легкостью убила мужчину, любившего меня, и воина, защищавшего тебя. Но я бы никогда не смогла убить… тебя.

Входная дверь резко распахивается. В дом врываются полицейские. Моя мать подносит ложку ко рту и проглатывает ее содержимое. После второй ложки у нее перехватывает дыхание, она начинает трястись, кровь течет из глаз и рта. Она делает мучительный вдох.

– Только в моей тарелке смертельный яд, а твой паралич пройдет через несколько часов. Я просто хотела найти способ… поговорить с тобой. Ведь я…

Ее лицо искажается от боли.

– …единственная, кто всегда тебя любил.

Она падает на пол в лужу крови. Полицейские распахивают дверь кухни с оружием наготове. Я не могу говорить, губы сжаты от парализующего яда. Я в состоянии только моргать. Двое мужчин подходят ко мне, чтобы помочь, а один трогает шею моей матери, чтобы найти пульс.

Через секунду, которая мне кажется вечностью, он качает головой, и внутри меня расползается горькая пустота, которой я не могу сопротивляться. Меня поднимают и выносят из дома. Я все еще не могу говорить. Чем больше я напрягаюсь, тем сильнее безжалостная боль разрывает меня. Я пытаюсь сказать полицейскому, что на верхнем этаже находится Оливия, но мне это никак не удается.

Меня кладут в машину скорой помощи, и врачи тут же надевают на меня кислородную маску, чтобы облегчить дыхание. Задние двери еще открыты, я вижу, что приехали Дерек и Идгар, они выскакивают из машины. Ледяной принц ищет меня взглядом, его глаза полны безумной боли.

Когда он видит, как из дома выносят тело, накрытое простыней, он мгновенно бледнеет и подносит руку к горлу. Я беспомощно наблюдаю за тем, как он пытается сделать вдох. Идгар замечает меня, лежащую на носилках в машине скорой помощи, дергает Дерека за рукав, и через секунду они уже стоят рядом со мной. Ледяной принц так сильно обнимает меня, что я снова чувствую себя живой. На несколько секунд я забываю о маме, которая покончила с собой у меня на глазах.

– Ты это не сделала… ты не сделала, я так горжусь тобой, – шепчет он, не выпуская меня из объятий.

– О… оли…ли… – я с трудом ворочаю языком.

Идгар тут же понимает, что я пытаюсь сказать. Он бросается в дом, за ним бегут полицейские.

Я слышу голос в рации полицейского, стоящего недалеко от меня.

– Еще одна жертва в доме, верхний этаж. Быстрее пришлите врачей.

Когда я вижу, что ее выносят из дома, неподвижную, без сознания, я чувствую, что внутри меня что-то ломается. Врачи пытаются реанимировать ее. Слезы текут по моим щекам. Рядом раздается дикий крик Идгара. Его лицо искажено от боли.

– Заряжай на двести. Разряд!

Я извиваюсь на носилках, не в силах вынести эту пытку, в которой безумная судьба заставляет меня жить. Дерек пытается успокоить меня. Он встает передо мной, загораживая от меня Оливию. Теперь я ничего не вижу. Он приказывает врачам везти меня в больницу. Меня увозят из места, где у меня отняли всех моих любимых людей. Охваченная гневом, я извиваюсь, жалобно стону, мычу что-то невнятное. С огромным усилием мне удается пошевелить руками. Я срываю кислородную маску с лица, по щекам стекают слезы. Я издаю жалобный стон, отказываясь бросать свою маленькую русалку.

– У нее нервный срыв! Вколите ей успокоительное!