Книга Синдром тьмы, страница 229 – Рокиа

– Кто это? – спрашиваю я в отчаянной попытке изменить реальность. Лицо Оливии залито слезами, она свернулась калачиком на полу и дрожит от шока, как лист на ветру. Какой-то человек пытается осторожно поднять ее. Я отказываюсь признавать личность убитого человека.

Когда криминалист двигает тело, чтобы сфотографировать, пустота захлестывает меня с такой силой, что я не могу удержаться на ногах. Лицо Тома все в крови. Его губы изогнуты в мертвой улыбке, а глаза погасли навсегда.

Я теряю ощущение времени и пространства.

Я чувствую, что у меня отобрали единственного человека, который сохранял мою светлую сторону. Королевский рыцарь, которого мой отец оставил мне, сироте. Какое-то подобие семьи, которая у меня еще оставалась.

Я чувствую, что у меня отобрали право жить, отобрали меня саму.

Дерек

В эти дни Сиа выражала все свои эмоции исключительно криком. Тогда на кухне она заорала так, что у всех просто волосы встали дыбом. Она чуть не сорвала себе голос, поэтому пришлось вколоть ей успокоительное.

Сейчас она как сломанная кукла стоит на похоронах человека, который был ее единственной надеждой. Я не отхожу от нее ни на шаг, стараюсь оберегать ее от всего, насколько это возможно. Но я не могу спасти ее от разрушительного чувства вины.

– Вы хотите что-нибудь сказать, синьорина Карилло?

Священник обращает на нее внимание всех присутствующих. Семью Тома окружают друзья и коллеги. Сиа пустыми, потухшими глазами смотрит на сына Тома, который, испугавшись ее, прячется за юбкой матери.

– Синьорина Карилло?

Я слегка дотрагиваюсь до плеча Сии, чтобы вывести ее из оцепенения. Она встает и подходит к микрофону. В тишине слышны тихие стоны и рыдания.

– Я говорила ему поехать на Мальдивы.

Она произносит эти слова без дрожи в голосе, без слез. Она полностью отгородилась от жестокой реальности. Она спускается по ступенькам и возвращается на свое место. Я уверен, что она могла бы часами говорить о Томе, восхваляя его жизнь и силу духа. Но похоже, что эта короткая фраза включила в себя все, что она считает важным в данный момент.

Мы с Оливией и Идгаром на протяжении всех похорон остаемся рядом с ней. Из-за дождя люди торопятся разойтись по домам. Сын Тома поцарапал руки, играя с камушками, он еще не до конца понимает серьезность своей потери. И это совершенно нормально, как может шестилетний ребенок осознать смерть? Мать так глубоко потрясена убийством мужа, что не обращает внимания на ребенка.

Сиа подходит к мальчику и встает на колени, чтобы сравняться с ним в росте. Она берет его руку, достает из кармана платок и очень аккуратно перевязывает ему ладонь.

– Ты так плачешь? Однажды твой папа задал мне такой же вопрос.

Она сжимает его ладошку в своих руках, и это проявление доброты, кажется, на мгновение облегчает тяжесть ужасного события.

– Ты знаешь папу?

– Да… он… был самым лучшим рыцарем.

Впервые она позволяет себе выразить эмоции к любимому человеку, ушедшему слишком рано. Она отводит глаза, упирается взглядом в землю. Пытается привести в порядок мысли, слова, найти хоть что-то, чтобы не потерять контроль. Все что угодно, лишь бы не утонуть в скорби. Но это невероятно тяжело, ведь перед ней стоит маленькое существо, так похожее на Тома. Малыш гладит ладошками щеки Сии. Она узнает этот свет. Он ведет себя так же, как его отец, и это вызывает в ней бурю эмоций, которую она больше не может сдерживать. И она начинает сотрясаться в безудержном плаче.