Книга Синдром тьмы, страница 187 – Рокиа

Обычно отец растит ребенка в нежности и любви. Он надежный ориентир, который освещает путь, как маяк в ночи. Ты смотришь на него с восхищением и про себя думаешь: я хочу стать таким же, когда вырасту.

Супергерой, непобедимая сила.

Ну, по крайней мере, так должно быть.

– Хватит, хватит, Дэвид! Умоляю! Прекрати! – крики Лорель, матери Дерека, не смолкают.

Перед тем, как открыть дверь, Дэвид ударяет ногой по окровавленному телу беспомощного ребенка, лежащего на полу. Он уходит с выражением отвращения на лице, а Лорель со слезами на глазах кидается к сыну. В первую очередь она кладет руку ему на шею, чтобы убедиться, что он жив, и вздыхает с облегчением, почувствовав слабое биение сердца. На этот раз Дэвид его не пощадил.

Когда он напивается, то лицо младшего сына кажется ему лицом незнакомца, заклятого врага. Того, кто напоминает ему об обязанностях, кто смотрит без уважения. Его раздражают ледяные глаза ребенка, которые не знают страха. Словно собственный сын смеет осуждать его, а он ненавидит, когда его в чем-то обвиняют. Достаточно лишнего слова или необдуманного поступка, и сразу же в Дэвиде вскипает бешеная, безудержная ярость. Он хватает Дерека за шиворот и тащит в комнату, запирается с ним на ключ и избивает его своей прогулочной тростью.

Почему он не плачет во время этого? Дэвид считает его монстром: это не нормальный ребенок.

И самое главное, почему он не проявляет страха?

Бессердечный. Ледяной. Равнодушный.

Нужно бить его, пока он не упадет в обморок. В бессознательном состоянии сын не может смотреть на него с осуждением своими ледяными глазами.

Однако у его старшего сына глаза не ледяного, а небесно-голубого цвета, очень чистые, и это не волнует Дэвида. В конце концов, Тайлер молчаливый ребенок, сидит в своем уголке, играет тихонько и никогда не говорит. Он легко пугается, выполняет приказы и полностью под контролем матери.

– Все хорошо, Дерек. Все хорошо… – Лорель тщетно пыталась защитить сына. Она лечила его раны, замазывала синяки и прятала его от Дэвида. Дерек ел в одиночестве, Дэвид его почти никогда не видел, хотя они и жили в одном доме. Лорель изо всех сил старалась держать их подальше друг от друга, пусть даже сын часами сидел один в своей комнате.

Она не хотела видеть, как пробуждается эта разрушительная ярость. По какой-то неизвестной ей причине только Дерек вызывал гнев мужа. После травмы ноги он был вынужден оставить карьеру полицейского, и для него это стало серьезным ударом.

Некоторое время сохранялось такое странное равновесие. Дерек рос без отца, а Дэвид выбросил из головы существование второго сына. Ребенок должен был играть очень тихо, а когда хотел есть, то надо было ждать, чтобы отец ушел с кухни. Ему запрещалось спускаться на первый этаж, что бы ни случилось. Тайлер же мог спокойно ходить по всему дому.

Ребенок, которого растят в тишине страха, не может стать нормальным ребенком. И Лорель замечала это: Дерек вел себя как взрослый человек. То, чем увлекались его сверстники, Дерека раздражало. Он рос с твердой уверенностью, что он источник всех несчастий, чудовище, страшный монстр, который довел отца до истощения.

– Давай ты сегодня пойдешь в парк?

Лорель относилась к нему с большой нежностью. В тишине, окутавшей их королевство, она заботливо расчесывала его волосы.