Книга Синдром тьмы, страница 137 – Рокиа

– Твоя шизофрения – генетического характера. Ты унаследовала ее от матери, но это не значит, что ты – Иления Линнон. Ты – не она и никогда ею не была. Ты не хочешь быть убийцей, ты не заслуживаешь смерти, ты не заслуживаешь такой ненависти.

Я крепко зажмуриваюсь. Чем больше она говорит, тем сильнее цепи сжимают мою грудь. Это больно, так больно.

– Мы лечим твое шизотипическое расстройство лекарствами и когнитивно-поведенческой терапией, нашими сеансами и с помощью Тома, который заботится о тебе. У тебя нет причин бояться…

Я смотрю на нее.

– Все это вранье, и ты прекрасно знаешь это, посредник.

На мгновение повисает тишина. Кажется, Мелисса ничего не может противопоставить суровой правде. Ведь она лучше меня знает, в каких формах проявляется моя болезнь, как она прогрессирует и на какой я сейчас стадии.

Моя стадия не начальная, которую можно купировать или вылечить, это негаснущий огонь, который обожжет любую руку, которая захочет его погладить.

Я убираю руки от ушей.

– Сниженная способность к близким отношениям, нарушение мышления и восприятия, эксцентричное поведение, иллюзии, галлюцинации, искажение реальности, бред, уплощенная аффективность и ко всему прочему потеря памяти и нарушение логических способностей. Я стану пустой оболочкой, которая не умеет писать, читать и нормально общаться с людьми. Я забуду свое имя, в моих воспоминаниях не останется от тебя ни следа, потому что я превращусь в живой труп, который действует под влиянием непрекращающихся галлюцинаций.

Мелисса сжимает пальцами ручку, пряча за этим жестом все свои эмоции. Как профессионал, она должна отделять чувства от работы, но, изучая меня много лет, она не может смириться с трагическим финалом, в котором я не смогу вспомнить ее.

– Тебя пугает мое проклятие? Я тоже боюсь того, что со мной случится. Я принимаю эти глупые таблетки только ради Тома, ему спокойнее, когда я следую его бесполезному плану. Это одно из немногих добрых дел, которое я могу заставить себя совершить. Только ты знаешь, что симптомы не проходят, я по-прежнему слышу голоса. Честно говоря, они никогда не замолкали.

Мелисса вздыхает, закрывает блокнот с записями и кладет на столик справа от себя.

– На сегодня хватит, сеанс окончен.

Я встаю со стула, беру куртку и выхожу из кабинета. Голова трещит, мне приходится идти очень маленькими шагами по коридору. Я вижу свое отражение в окнах: тело, из которого высосало энергию, лицо, пустое из-за кошмаров и невидимых демонов. Я достаю из сумки темные очки и надеваю их. На улице меня в машине ждет Том. Я открываю переднюю дверцу и сажусь. Том молча заводит машину и трогается. Я пристегиваю ремень и, прислонившись головой к окну, закрываю глаза и погружаюсь в темноту своих мыслей. Все было бы намного проще, если бы меня никогда не было, если бы я умерла вместе с папой. Все было бы намного проще, если бы я не выжила.

С закрытыми глазами я вполголоса бормочу фразу, которая повисает в тишине:

– Почему ты меня тогда спас?

Том, не говоря ни слова, продолжает вести машину. Спустя пару минут его голос нарушает молчание.

– Я заметил, как ты на меня смотрела на похоронах отца. Ты не умела плакать, а когда увидела мои слезы, то сделала шаг ко мне, словно хотела, чтобы я научил тебя выражать боль. Твой взгляд будто умолял меня спасти тебя…