Книга Сладкое Рождество, страница 54 – Кэрри Лейтон, Эрин Дум, А. Дж. Фостер, и др.

Помню, что, вешая красно-белые рождественские леденцы, я почувствовала тоску по дому. А еще помню, как было здорово, когда в тот же вечер раздался звонок в дверь и на пороге стояли мои родные и друзья. Этот сюрприз устроил Томас, чтобы извиниться за то, что случилось за пару месяцев до этого, на моем дне рождения в честь двадцатилетия.

– Боже, мама, какой вкусный запах! – говорю я, вернувшись в настоящее из воспоминаний.

– Это бабушкина шарлотка. Поставила в духовку полчаса назад, – отвечает мама. Потом она наклоняется к корзине у елки и достает из нее красные рождественские носки с нашими именами.

Томас удивленно поднимает бровь:

– И что с этим делать?

– Повесить на камин, конечно, – говорит мама, указывая на него.

Мы оборачиваемся и видим, что там уже висят носки для нее и Кристофера.

– Давай, братец! – подначивает Лейла. – Пойдем повесим наши носки.

Она хватает его под руку и утаскивает за собой.

– Спасибо, Эстер, это очень мило, – говорит Лорен. – Я привезла тебе бутылку «Пино нуар» с виноградника недалеко от Портленда. Надеюсь, оно подойдет к твоим блюдам, – добавляет она, протягивая маме бутылку вина, завернутую в подарочную бумагу.

– Оно идеально подойдет. – Мама берет бутылку и широко улыбается Лорен.

Потом Лорен идет к камину, где стоят Томас и Лейла.

– Кристофер уже приехал?

– Да, еще днем, – быстро отвечает мне мама. – Он на кухне, звонит Терезе, домработнице, и выспрашивает, как она готовит индейку.

– Вы же не стали ее беспокоить в канун Рождества, только чтобы узнать то, что можно найти в любой кулинарной книге?

– Кристофер говорит, что рецепт Терезы – вне конкуренции.

Я усмехаюсь и качаю головой. Потом иду на кухню и вижу Кристофера у плиты: телефон зажат между ухом и плечом. Как только он меня замечает, глаза у него загораются. Он благодарит Терезу, вешает трубку и обнимает меня.

– С наступающим Рождеством, Ванесса.

Мы давно не виделись, но часто болтаем по телефону. Он всегда хвалит мои статьи, не скупясь на добрые слова. Прошлым летом, когда он приезжал ко мне в Сан-Франциско, он набил себе дату моего дня рождения в тату-салоне Томаса. Не могу нарадоваться, как он старается наверстать то время, что мы не общались.

На кухню входят мама и Томас. Кристофер жмет ему руку, и они здороваются, как старые друзья. Даже не верится, что такое возможно, но за последние три года они и правда сдружились, обнаружив общий интерес к спорту. Теперь вечно обсуждают результаты какой-нибудь игры в баскетбол или футбол.

– По телевизору показывают повтор матча «Лейкерс» против «Бостон Селтикс»[7], – говорит Кристофер и утаскивает Томаса из кухни.

Мы с мамой переглядываемся, вздыхаем и качаем головами. Мужчины, что с них взять.

– Лорен и Лейла наверху, разбирают вещи в комнате для гостей, – сообщает мама с довольным видом.

– Они очень рады, что ты их пригласила. А как ты, мам? – спрашиваю я, пользуясь тем, что мы остались одни.

– Все хорошо, милая, – отвечает она, достает из холодильника уже размороженную и замаринованную индейку.

Мама кладет ее на противень, затем моет руки и начинает фаршировать.

Я смотрю на нее: лицо спокойное, на щеках – легкий слой румян, губы подведены красной помадой. Светлые волосы уложены в изысканную прическу и заколоты серебряной заколкой. На маме красное платье-футляр с длинными рукавами и туфли на шпильке в цвет, а сверху – фартук с новогодним рисунком.