Книга Заклинатель снега, страница 181 – Эрин Дум

Мы стояли неподвижно, пока на нас медленно опускалась тишина. Воздух рассыпался на миллион белых хлопьев. Танцующие спирали окутали нас, как заклинание, останавливая время и наше дыхание. Мы сцепили наши взгляды в замок, окруженные тихим волшебством и не имея возможности поступить иначе.

Теперь на его лице больше не было злости. Она исчезла.

Мейсон никогда не видел снега. Он только мечтал об этом. И теперь, когда снежинки кружил вокруг него и он мог полюбоваться этим чарующим волшебством, мое сердце дрогнуло, потому что он смотрел только на меня.

Во время этого действа природы он смотрел только на меня. В мире, увидеть который он мечтал в детстве, который он так часто себе представлял, он смотрел только на меня.

Снег моей земли сиял на моей коже, и Мейсон потерялся в моем взгляде, он смотрел на меня так, словно он был небом, а я – его рассветом. Словно я родилась с этими хлопьями в волосах, с инеем между ресницами, неся на себе чистоту льда.

И когда на моих губах растаяла снежинка, он поднял руку и стер зиму с моего лица.

Моя решимость тоже начала таять, я вдруг почувствовала, как сильно все это время мне не хватало его прикосновений.

Сердце таяло, а душа тянулась к нему. Его дыхание было на моих губах; пульс колотился в горле, и… Меня охватил ужас, я с силой оттолкнула его.

Мейсон отступил. Он смотрел на меня, задыхаясь, и я поняла, что тоже задыхаюсь.

В груди билось испуганное сердце. Нет. Не надо снова. Ты уже все у меня забрал. И сердце тоже.

Я повернулась к нему спиной и быстро поднялась по трем деревянным ступеням крыльца. Открыла дверь и почувствовала, как его присутствие наполнило дом, когда он вошел вслед за мной.

– Айви!

– Одеяла в комоде. Сегодня ты можешь переночевать здесь.

Я оставила ружье возле вешалки и сняла куртку.

– Если ты голодный, то в кухонном шкафу найдешь печенье, хлеб и арахисовое масло. В холодильнике тоже что-то есть. Бери, что хочешь.

Я ушла в папину комнату и заперлась там. В груди бушевала буря, которая не давала мне покоя. Я прижалась к деревянной двери, прерывисто дыша. Моя броня трещала по швам. Я не могла ему противостоять.

Он снова пробирался в меня, найдя место, где у меня образовалась трещина. В тишине мне показалось, что я услышала приближающиеся шаги. Они остановились по ту сторону двери, и что-то мягко скользнуло по ее деревянной поверхности.

Достаточно только открыть. Достаточно только впустить его снова. И тогда он забрал бы мое сердце, не спрашивая разрешения, и тогда я смогла бы прекратить эту борьбу. Достаточно покинуть эту комнату. Но тогда… у меня уже не было бы сил оглядываться назад.

Мне всегда нравилось здесь отдыхать. В папиной комнате я чувствовала себя в безопасности. Я любила спать в мягком свитере и шерстяных гольфах, укутавшись в пуховое одеяло. Такое прекрасное, знакомое ощущение.

Однако на следующее утро я проснулась с колотящимся сердцем и смятением в душе.

Дверь комнаты все время звала меня. Она преследовала меня даже во сне, открывая передо мной пороги, через которые я не могла переступить из трусости.

Я села на край кровати и провела рукой по волосам. Подтянула кремовые гольфы, которые за ночь съехали на щиколотки, и вздохнула, прежде чем выйти из комнаты.

Я прошла по небольшому коридору, отделявшему спальни от гостиной, и остановилась на пороге.