Книга Творец слез, страница 271 – Эрин Дум

– Я обещала Анне, что вернусь домой к ужину, – прошептала я, когда Ригель стал медленно покусывать мой подбородок.

Я вздохнула, забыв о том, что говорила, а Ригель уже целовал меня в шею.

Конечно, я не против побыть с ним наедине в его квартире, но вредоносное влияние Ригеля мешало мне сдержать данное родителям обещание.

– Ригель!

Я сжала губы, когда он снова приник ко мне губами, медленно и жарко целуя за ухом и запустив пальцы в волосы, подчиняя меня своей воле.

В этом он мастер. Ригель обладал силой убеждения, проявляя ее как в жестах, так и в голосе… на мою беду.

Вдруг зазвонил мой мобильник, и я положила руки ему на грудь, останавливая. Ригель подавил раздраженный стон. Ему не нравилось, когда кто-то отрывал его от медленного пожирания меня.

– Я принесу свои вещи, – мягко заверила я его, погладив по щеке, – дай мне немного времени.

Я побежала отвечать на настойчивый звонок. Ригель проследил за мной взглядом, а затем, нахмурившись, стал рассматривать снимок. К тому времени, как я, порывшись в сумочке, нашла мобильник, он умолк.

Звонила Аделина, причем целых три раза. Странная настойчивость, это на нее непохоже. Я проверила сообщения, но от нее ничего не приходило, поэтому я решила перезвонить. Нажав на ее контакт, я поднесла мобильник к уху, но не успела услышать даже первого гудка, потому что в комнате вдруг раздался громкий шум, от которого мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Я страшно испугалась. Бросив мобильник, я побежала в комнату, где оставила Ригеля.

Он привалился к стене у окна, сотрясаясь всем телом от дрожи. У его ног лежал опрокинутый стул. Ригель оскалил стиснутые зубы, а его руки, пронизанные неконтролируемой дрожью, представляли собой сгусток нервов, готовых взорваться. Я смотрела на него, окаменев от ужаса.

– Что… – я не договорила, увидев, как его пальцы конвульсивно сжимают рамку.

У Ригеля был приступ.Он зажмурил глаза, содрогаясь от боли, которая доводила его до полуобморочного состояния. Упал на колени, стекло рамки разбилось в его руке, на пальцах выступила кровь. Ригель схватился за голову, судорожно впиваясь в волосы. Я сжалась, глядя на него.

– Ригель…

– Не подходи ко мне! – проревел он свирепо.

Я смотрела на него с болью в сердце, ошеломленная такой реакцией. У Ригеля расширились зрачки, черты лица исказились до неузнаваемости. Он не хотел, чтобы я видела его в таком состоянии, не хотел, чтобы его вообще кто-либо сейчас видел, но я не оставлю его одного. Я шагнула к нему, но он снова прорычал по-звериному:

– Я велел тебе держаться подальше!

– Ригель, – прошептала я миролюбивым и ласковым голосом, – ты не причинишь мне вреда.

Его дикие глаза смотрели на меня из-под взлохмаченных волос. В грубости Ригеля я слышала страдальческий крик, который рвал мое сердце на части. Я знала, что во время таких приступов он может быть опасен для окружающих, однако за себя не боялась. Я медленно пошла к Ригелю, стараясь казаться спокойной и беззащитной, а он смотрел на меня, тяжело дыша. Я боялась напугать его, вызвать в нем еще более бурную реакцию, но дрожь в его теле постепенно ослабевала, а это значило, что приступ отступал.

Подойдя к Ригелю, я села рядом с ним на пол. Он отвернул от меня лицо, но я видела, что он сцепил зубы, на виске вздулась вена. Я скользнула рукой по его груди и легонько его обняла. Сердце Ригеля билось как сумасшедшее, он все еще дрожал.