Онлайн книга «Творец слез»
|
– Ригель? – Я больше не могу здесь оставаться. – Он выплюнул эти слова, словно они были очень горькие на вкус. Анна замерла на месте. – Извини, – удалось ей прошептать через минуту, – что ты сказал? – Именно это: я больше не могу здесь оставаться, я должен уйти. Ригель подумал, что ему предстоит тяжелый разговор и болезненный. Его сердце отказывалось расставаться с ней. – Это… шутка? – Натянутая улыбка Анны превратилась в гримасу. – Игра, о которой я не знаю? Ригель молча смотрел на нее, потому что знал: его глаза выражают понятную без слов твердую решимость. И Анна не могла не видеть, что он настроен серьезно. С ее лица исчез утренний румянец. – Ригель, что ты такое говоришь? – Анна была обескуражена. – Все-таки ты меня разыгрываешь. Я не… – Она с надеждой искала в его глазах веселую искорку, которая все поставила бы на свои места, но надежда, натолкнувшись на жесткий взгляд, сменилась растерянностью. – Я думала, что тебе у нас хорошо, ты счастлив. Зачем ты мне это говоришь? Мы что-нибудь не так сделали? Норман и я… – Она сделала паузу, прежде чем прошептать: – Это из-за болезни? Если… – Болезнь тут ни при чем! – раздраженно перебил Ригель, как всегда, резко отреагировав на чувствительную для него тему. – Это мой выбор. Анна смотрела на него с болью, и Ригель выдержал ее взгляд. – Отмени мое усыновление! – Нет, ты не можешь просить об этом всерьез… – Я никогда в жизни не был так серьезен. Отмени. Сделай это сегодня. Анна покачала головой. В ее глазах светилось материнское упрямство, которого он никогда не поймет. – Думаешь, они по одной моей просьбе остановят процедуру? Без причины? Это серьезное дело. Так просто усыновление не отменить, нужны конкретные причины, и… Но Ригель перебил ее: – Примечание. На лице Анны снова отразилось замешательство. – Примечание? – переспросила она, но Ригель знал, что она его поняла. Эта несмываемая строчка в договоре об опеке была только его привилегией. – Тот самый пунктик обо мне, в котором говорится, что, если мои приступы будут нарушать семейное спокойствие и перерастут в эпизоды насилия, процесс усыновления может быть прерван. – Это ошибочное примечание! – чуть ли не крикнула Анна. – Даже не подумаю на него ссылаться! Эпизоды насилия относятся только к твоей приемной семье, а ты никому из нас за все это время ничего плохого не сделал! Твоя болезнь для нас не проблема, а скорее лишний повод для усыновления! – Ой, да ладно, – пробурчал он с саркастической улыбкой. – Ты выбрала меня только потому, что я напомнил тебе сына. У Анны от услышанного округлились глаза. – Это неправда! – Так и есть. Ведь ты подумала о сыне, когда увидела меня за пианино? Не отрицай. Изначально вы туда пришли не за мной. – Ты не… – Я не Алан, – процедил он сквозь зубы таким холодным тоном, что Анна вздрогнула. – Я им не был и никогда не стану. Вот опять! Глядя на ошеломленную Анну, Ригель в тысячный раз подумал, что ранить словами и причинять боль у него получается лучше, чем что-либо еще. Какое-то время Анна молчала, опустив голову, пораженная резкостью его слов. Ригель заметил, что у нее дрожат руки. – Ты никогда не был его заменой. Никогда. Мы ценим в тебе тебя самого. Мы полюбили тебя таким, какой ты есть, и все. – Горькая улыбка тронула ее губы, когда она покачала головой. – Хочется верить, что и ты привязался к нам и воспринимаешь нас так же. |