Книга Творец слез, страница 209 – Эрин Дум

И остановилась перед его дверью в нерешительности. Сердце чаще забилось в груди. По правде говоря, я думала о нем весь день, и теперь, когда была от него в считаных метрах, боялась встретиться с ним лицом к лицу. Собравшись с духом, я подняла руку, постучала и толкнула дверь.

Вечерний свет из окна тускло освещал комнату, фигуру Ригеля окутывали тени. Он лежал на кровати и, кажется, спал. Я прислушалась к его мерному дыханию. Я принесла с собой запах дождя, но аромат его парфюма был сильнее. Запах Ригеля смешался с моей кровью и напомнил мне, как глубоко этот сложный человек проник в мою душу.

Я осторожно провела кончиками пальцев по его лицу, теплому и, к счастью, не горячему. С облегчением вздохнув, я пошла к двери, когда меня остановил его голос.

– Я сделаю тебе только больнее.

Эти слова звучали так знакомо, как будто я их когда-то уже слышала.

– Такой уж я есть, – пробормотал Ригель грустно, – и не умею быть другим.

Я смотрела прямо перед собой, чувствуя, как мое сердце холодеет и каменеет, становится тусклым, пыльным алмазом, больше не способным сиять. Я медленно обернулась.

Ригель сидел, вцепившись руками в край кровати и опустив голову. Казалось, он хотел, чтобы я не видела его глаза.

– Честно тебе говорю…

– Я теперь могу спать по ночам, – прервала его я, – при выключенном свете. И больше не брожу по дому, чтобы не заснуть. Кошмары еще снятся, но намного реже. И они не такие страшные, как раньше, потому что в черноте я вижу уже не подвал, а твои глаза. Ты исцеляешь меня, Ригель, хоть ты этого даже не замечаешь.

Он не видел или не хотел видеть, что наполнил меня звездами.

– Исцелиться можно! – твердо сказала я.

Ригель поднял на меня лицо. И в этот момент я поняла, что, какая бы истина ни таилась в его глазах, она по-прежнему мне недоступна.

– Во мне что-то сломалось, и это уже никогда не починить.

«Звезды одиноки», – недавно сказал мне Ригель с той же печалью в голосе.

Я поняла, что он говорит мне что-то важное, пытается поделиться со мной своей болью. Дверь в душу Ригеля казалась мне уже не воротами крепости, а лазом в густой ежевичник.

– Ника, есть вещи, которые ты не можешь исправить. Я ходячая катастрофа, – прошептал он, – и всегда буду таким.

– Мне все равно, – тоже прошептала я.

– Да, конечно, тебе все равно, – почти зло прошипел он, – для тебя в этом мире нет ничего непоправимого и безнадежного. Нет ничего ужасного, страшного или плохого. Ты такая, да.

– Мне кажется, ты сам загоняешь себя в тупик, – ответила я.

Почему он упрямо приговаривал себя к одиночеству? Значит, все это время он делал мне больно, чтобы я обиделась на него и бросила одного тосковать в его колючих ежевичных зарослях?

Ригель посмотрел на меня с горькой иронией.

– В каждой истории есть волк… Не прикидывайся, что не знаешь, какую роль я играю в этой истории.

– Глупости! – Я взбунтовалась. – По-твоему, я так к тебе отношусь? Как к чудовищу, которое портит историю? Ты этого от меня хочешь?

– Ты даже не представляешь, чего бы я от тебя хотел, – прошептал он и тут же закрыл рукой рот, как будто пожалел о сказанном.

Я уставилась на него в потрясении. Ригель снова опустил голову, пряча глаза.

– Ригель…

– Ты думаешь, я не знаю? – перебил он сердито и поднял на меня покорный взгляд, каким волк мог бы смотреть на луну. – Я знаю, чего тебе это стоило. Знаю. Я читаю это в твоих глазах каждый божий день. Ты мечтаешь об этом с детства – о том, чтобы жить в семье.