Книга Творец слез, страница 144 – Эрин Дум

В этот момент Аделина проследила за его взглядом и обернулась, все еще улыбаясь. И улыбка исчезла с ее губ. Я видела, как брови у нее медленно поползли вверх, словно она не верила своим глазам.

– Ника?.. – недоверчиво выдохнула она.

В следующий момент, словно озаренная внезапной догадкой, она посмотрела на дом позади меня. Затем повернулась к Ригелю, явно собираясь у него что-то спросить. Жаль, я не видела, что выражали ее глаза в этот момент.

– О! – Аделина снова взволнованно посмотрела на меня и повторила: – Ника…

– Ника! – послышался голос Анны.

Она подбежала очень встревоженная и накинула мне на плечи плед. А я все еще смотрела на Аделину широко открытыми глазами.

– Ника, у тебя жар! Тебе нельзя здесь стоять! Доктор сказал, что нужно лежать в постели!

Аделина с Анной мгновение смотрели друг на друга, а потом Анна обняла меня за плечи и повела в дом.

– Пойдем, – сказала она, легонько подталкивая, – а то еще больше простудишься…

Я послушно шагала к двери, кутаясь в плед, а потом обернулась.

– Аделина…

– Я зайду позже, – пообещала она, кивнув мне, – не волнуйся. Выздоравливай! Я на днях зайду тебя проведать. Обещаю!

Анна завела меня в дом, но я успела кивнуть в ответ. Я искала глаза Ригеля и с болью констатировала, что он на меня не смотрел.

* * *

– Ох, Ригель, – услышал он шепот, – что ты задумал?

Ригель не мог на нее смотреть. И без того подавленный, он с трудом выносил этот сочувственный тон.

На него смотрели ее глаза, они жгли его, словно головня, которая, он знал, никогда не остынет.

– Как ты здесь оказалась? – выпалил он, вымещая раздражение на девушке.

Аделина помедлила, прежде чем ответить.

– Думаешь, я забыла, какой послезавтра день? – ласково произнесла она, пытаясь смягчить его строгий тон, и опустила глаза. – Я слышала о Питере, – призналась она, – ко мне приходил полицейский и задавал вопросы о Маргарет. Сказал, что опрашивает воспитанников, которые жили в «Санникрике» до того, как ее уволили. Это от него я узнала, что ты уехал из Склепа. И теперь понимаю почему.

Повисла тишина, от которой веяло чувством вины и ошибками, которых столько, что пальцев не хватит сосчитать, и Ригель ощущал это сейчас как нечто неизбежное.

– Она знает?

– Знает что? – медленно переспросил он, но его ядовитая ярость разбилась о твердый взгляд, наполненный болезненной правдой.

Потому что Аделина знала. С самого начала знала. Аделина всегда смотрела на него с жадным интересом, а он, обреченный на вечную любовь, никогда не отвечал ей взаимностью. В Склепе она всегда провожала его взглядом, чтобы увидеть, как он смотрит на Нику.

– Знает о том, что ты согласился на усыновление, чтобы остаться рядом с ней?

Ригель стиснул зубы и отвел глаза. Он стоял напряженный и неподвижный и молчал, потому что ответить значило признать вину, которую он не мог отрицать.

Где-то внутри зашевелился точильщик. Ника видела, как Аделина поцеловала его, и эта мысль не давала покоя. Он вспомнил ее ласковое прикосновение, и ему стало еще больнее, когда он понял, что в тот момент в нем зажглась надежда. Надежда, что Ника нуждается в нем, что она может ответить взаимностью на его отчаянное чувство.

– Ничего ей не говори, – строго приказал он, – и вообще не вмешивайся в это.

– Ригель… я тебя не понимаю.