Книга Стигма, страница 208 – Эрин Дум

Хотелось бы и мне обладать способностью Олли вызывать у него такую улыбку, рождать в нем желание защищать. Мне хотелось остаться здесь, рядом с ним, затеряться где-нибудь, как тот свет, который он настойчиво пытался скрыть от мира…

Андрас заметил, что я на него смотрю. Увидел мое лицо в тусклом свете мигающих огней. Щеки горели и наверняка покрылись румянцем. Я пыталась скрыть смущение, прикусив губу.

Когда он понял, что я все это время смотрела на него, волшебство сразу рассеялось. Улыбка сошла с его губ, и не без горечи я отметила про себя, что его лицо застыло, став еще более замкнутым, напряженным и непроницаемым, чем прежде. Он крепко стиснул челюсти и подвигал ими. Этот жест мне еще предстояло научиться понимать.

– Ты не обязана была за ней присматривать, – ровным тоном сказал он.

Что в его устах, возможно, означало «спасибо».

– Она была… умницей.

Олли засыпала у Андраса на руках, ее маленькая ручка все еще крепко держала его за волосы, а веки трепетали все медленнее с нежностью ребенка, сопротивляющегося сну.

– Я могу… – Я неловко замялась, опустив взгляд и выискивая нужные фразы в закипающей мешанине невысказанных слов, поэтому голос звучал тоньше. – Могу снова с ней посидеть, если будет нужно.

Ответом было долгое молчание. Не знаю, почему я это сказала. Охваченная смущением и странным чувством отверженности, я украдкой бросила на Андраса взгляд. Что-то в его глазах вновь устанавливало между нами дистанцию. На мгновение мне показалось, что какая-то злая часть его существа пытается меня оттолкнуть, прогнать, отвергнуть каждой своей клеточкой, как угрозу. Неприязнь будто бы изливалась из самого его нутра агрессивной энергией, которая причиняла боль и царапала меня, пытаясь прогнать прочь.

– И завтра тоже?

Я в недоумении уставилась на Андраса. Он ждал ответа, не глядя на меня, и я кивнула, сбитая с толку противоречивыми сигналами, которые посылало мне его тело. Понятно, что Кармен в отъезде и ему больше не к кому обратиться, но эта просьба все равно меня удивила. В Рождество он поедет куда-то, куда не может взять с собой Олли? И почему он, казалось, почти надеялся, что я откажусь, все отмотаю обратно и снова начну кричать, что он вызывает у меня отвращение, как никто другой на земле?

Я была уже готова раскрыть рот. Уже собиралась сказать, чтобы он не обращал на мои слова внимания, но Андрас меня опередил:

– Договорились.

Через четверть часа в квартире воцарилась тишина.

Колонки, к которым я самовольно подключила свой телефон, молчали, и больше не звучали нелепые песенки, отражавшиеся от стен.

Андрас пошел укладывать Олли спать и долго не возвращался. Отдаленный шум душа подсказывал почему.

Я не знала, что делать. Следовало бы, конечно, вернуться к себе, но я поставила елку посреди его гостиной, поэтому исчезнуть, не сказав ни слова, после того как я наполнила его дом украшениями и идиотской музыкой, казалось не очень вежливым поступком.

Если только своим долгим отсутствием он не хотел сказать, что мне пора убираться восвояси. В конце концов, я выполнила свою задачу, и в моем присутствии больше не было необходимости.

Вздохнув, я провела ладонями по теплой коже рук. Мой свитер все еще лежал на стуле, рядом на полу валялись туфли. Благодаря включенному отоплению квартиру наполнило приятное тепло. Я смотрела на сверкающую елку, и горько-сладкое ощущение ласкало грудь.