Книга Стигма, страница 123 – Эрин Дум

Наконец мы доехали.

Люди вывалились из лифта, и я бросилась в холл с такой скоростью, как будто от этого зависела моя жизнь.

Я остановилась, чтобы подышать, и мои легкие наполнились дрожащим облегчением, потому что, казалось, из них только что выкачали весь воздух.

У меня снова перехватило дыхание, когда он прошел мимо.

– Ты…

Андрас остановился, повернулся ко мне и приподнял бровь.

– Я?

– Хватит! – Я шагнула к нему и несколько раз сердито толкнула, изливая на него все свое раздражение. – Хватит, перестань делать то, что ты делаешь!

Он попятился, но скорее в шутку, а не под натиском моих рук.

– Ты самый… ужасный человек на свете. Я тебя ненавижу!

– Серьезно? – прошептал он, наклоняя ко мне лицо и пригвождая напряженным взглядом к месту, где я стояла. У меня сжалось сердце, когда я увидела промелькнувшее в его глазах ясное намерение унизить меня. – А может, ты просто хочешь казаться самой себе правильной? Не старайся так, а то выглядишь жалко.

Сказав это, Андрас выпрямился, безжалостный и торжествующий, но я схватила его за воротник куртки и дернула на себя. Я заметила удивление, ярость и обжигающую вспышку, которая быстро погасла в его глазах, когда, не помня себя от возмущения, я притянула его вплотную к себе.

– Думаешь, я не ненавижу тебя? – прошипела я в его пухлые губы; он приоткрыл их, и я порывистым сердитым вдохом вобрала в себя его выдох. – Думаешь, я не это чувствую? – продолжала я, ощущая, как мое сердце колотится, подгоняемое эмоцией, гораздо более пугающей, чем гнев, заставляющей меня притянуть его к себе еще ближе. – Я не могу испытывать ничего другого к эгоистичному трусу, которому нравится унижать других. К черствому, подлому существу, которое играет с людьми и которому нет дела даже до своей сестры! Какие, ты думаешь, у меня могут быть к тебе чувства? У кого вообще могут быть к тебе какие-то хорошие чувства? Ты жалок! – прошипела я злобно, и он посмотрел на меня так, будто и не ожидал ничего другого. – Ты останешься совершенно один и без капли любви, потому что только этого ты и заслуживаешь!

Мой голос гремел по коридору. Какое-то мгновение вокруг нас ничего не было, кроме эха моего гнева и тяжести только что сказанных слов.

Пока тишина вырезала эти слоги на камне, в его взгляде бесстрастно сиял мрачный резкий свет, какого я никогда не видела. Меня поразили его холодность, бездушность, как будто мои слова упали в бездонную пропасть.

И я впервые увидела ее – его внутреннюю рану. И задалась вопросом, эта ли неизлечимая рана питалась его болью, толкала его на безумные поступки, покрывала его тело шрамами, рисовала усмешку на его губах.

Возможно, однажды я пойму, что у страдания много имен, но один голос. И оно поет песню, которую может услышать только сердце, эта гармония тихих нот слышна лишь тем, кто тоже познал страдание.

Когда он снова заговорил, я, кажется, услышала ее.

Прямо там, в его голосе – тихом, проникающем в самые сумрачные уголки моей души.

– Ничто так не бодрит тебя и не доставляет большего удовольствия, чем показывать все ничтожное и безжалостное, что в тебе есть. В этом твоя отдушина и спасение от бед. Тогда скажи, чем мы отличаемся друг от друга?