Книга Стигма, страница 117 – Эрин Дум

– А Стелла? – пробормотала я, вспоминая, как она смотрела на меня тогда на складе. Она всегда беспокоилась о Руби, возможно, даже больше, чем Руби о ней.

– Стелла раньше работала с танцовщицами, помогала костюмерше и следила за порядком в гримерках. Она недавно перешла в зал. Стелле нравится Руби. И к ее парню Оуэну она вроде бы неплохо относится. Оправдывает его перед Руби, говорит, что взлеты и падения в отношениях – это нормально. Ей приятно, что Оуэн считает ее хорошей девушкой и одобряет их с Руби дружбу. Это ее подкупает.

Я снова посмотрела на девушек, они все еще разговаривали, окутанные мягким светом зала. Стелла легонько пихнула Руби плечом, и та рассмеялась.

Я вспомнила, как горели глаза Руби, когда она рассказывала о собеседовании и о своей детской мечте изучать медицину; вспомнила нотку гордости в ее голосе, когда она сообщила Оуэну, что мы вместе работаем. Она как будто постоянно пыталась приоткрыть маленькую дверь в невидимой стене между нами, говоря: «Видишь, она не заперта? Если хочешь, можешь войти».

– Почему бы тебе не дать ей шанс?

Я отвернулась. Этот вопрос, казалось, прозвучал из глубин моей души, а не из уст Джеймса.

Вопрос касался той дверки. Той самой, которую я закрыла давным-давно, да так плотно, что сломала ручку.

– У меня уже была подруга, – еле слышно ответила я.

Правда заключалась в том, что я боялась. Я боялась Руби, ее доброты, света в ее глазах, когда она смотрела на меня.

Я боялась разочаровать ее, увидеть, как погаснет в ее глазах доверчивое сияние, когда она поймет, что я не стою ее внимания.

Я боялась увидеть все это снова.

Тебя никто не отвергнет, если ты первая отвернешься от людей; никто не причинит тебе вред, если ты никого к себе не подпустишь. Если наглухо закроешь свою дверку в мир, ты в безопасности.

Одинокая, но в безопасности.

– В конце концов, не каждый ведь причиняет нам боль, – сказал Джеймс, но я не посмотрела на него, ссадины на моей душе заныли.

Как раз наоборот: ранят люди, которых мы любим больше всего на свете. Даже те, кто должен нас защищать. И те, кто должен о нас заботиться, ведь на самом деле никто не рождается для того, чтобы быть одиноким.

В конечном счете все причиняют нам боль, но, если мы не открываем дверь, нас невозможно обидеть.

Я отошла от Джеймса и начала переставлять бокалы, давая понять, что не собираюсь продолжать разговор. Потом разложила по контейнерам клубнику, ломтики лайма и апельсина, а также необходимые для украшения напитков оливки и засахаренные вишни, после чего привела в порядок рабочее место.

Свет еще не погас, музыка не залила пространство. В зале воцарилась нереальная атмосфера – необычное, сверхъестественное спокойствие, какое бывает в многолюдных заведениях перед открытием.

Технические работники затаскивали тележку со сложенными друг на друга черными ящиками. Следом заехали еще две тележки, нагруженные, кажется, элементами декораций. Осветители стояли у сцены и что-то записывали в блокноты.

– В этом году Зора готовится сильно заранее! – воскликнула Камилла, подходя ближе и невольно отвечая на вопрос в моих глазах.

Сегодня вечером не было представлений, поэтому я предположила, что происходящее имело отношение к чему-то, о чем я еще не знала.

– На неделе планируется какое-то громкое мероприятие? – спросила я, видя, как коробки исчезают за кулисами, куда их временно спрятали, чтобы не нарушать гармонию вечера.