Книга Развод. Безумие истинности, страница 83 – Кристина Юраш

Он сжал мои руки так сильно, что костяшки побелели. Метка на моем запястье отозвалась жаром, обжигая вены, связывая мою боль с его болью.

— Я слышал, как ты кричишь ночью, — прошептал он. — Я видел, как ты дергаешься от прикосновений, которых не чувствую я. Я вижу, как ты угасаешь. Как твой разум трещит по швам от их присутствия. Я видел слезы на твоих щеках. И не могу позволить тебе продолжать сходить с ума.

Ангрис поднял руку и коснулся пальцем моей щеки, стирая слезу. Его большой палец дрожал.

— Я уже потерял их однажды, Эвриала. Я не смог их защитить. Я лежал под их телами, пока их кровь текла по мне. Я был слишком слаб.

Он замолчал, сглатывая ком в горле.

— Я не могу… Я не могу потерять еще и тебя. Не тогда, когда я наконец нашел тебя. Не тогда, когда кровь подтвердила, что ты — моя.

— Но они… — начала я, но он покачал головой.

— Тишина, — сказал он твердо. — Я дам тебе тишину. Я выжгу этот дворец дотла, если нужно. Я отправлю всех их обратно в землю. Всех. Ради тебя.

Он наклонился и прижался лбом к моим коленям. Это был жест капитуляции. Жест человека, который выбирает одно сердце вместо двух призраков.

— Я знаю, стоит мне только услышать их, почувствовать их, и я не отпущу, — прошептал он в ткань простыни. — А я не хочу. Я похоронил их в своем сердце, когда был еще ребенком. Променять иллюзию близости на твой рассудок. Нет. Это слишком высокая цена.

Я смотрела на его макушку. На темные волосы. На золотую маску, лежащую на столе рядом с нами. На его плечи, согнутые под весом этого выбора.

Я стала могилой для егородителей. Я — та причина, по которой их тени исчезнут навсегда. Это чувство тяжести давило на грудную клетку сильнее, чем любые цепи. Он жертвовал последним шансом попрощаться. Последним шансом увидеть их лица. Последним утешением, которое даровала ему смерть. Он убивал их снова. Ради меня. Ради моего сна. Ради моего рассудка.

Я положила руку ему на голову. Мои пальцы запутались в его волосах. Я не нашла слов. Не было слов, которые могли бы искупить эту цену. Я гладила его волосы, и пальцы дрожали. Я держала в руках жизнь Императора. Я впервые видела, насколько он уязвим...

— Они бы поняли, — сказал он хрипло. — Мама… Она бы поняла. Она всегда хотела, чтобы я был жив. Чтобы я был счастлив. Когда она прикрыла меня собой, она думала о будущем. И я должен думать не о прошлом. А будущем. Как говорил мой отец: “О прошлом должны думать только историки. Император должен думать будущим!”

В горле встал ком, горький и колючий. Я все еще цеплялась за идею медальона как утопающий. Это был не просто способ решить проблему, это был шанс искупить вину. Вернуть ему родителей, чтобы не быть причиной их окончательной смерти.

— Но медальон, — прошептала я. — Он может сработать… Просто подумай. Я смогу его носить, и не видеть, не слышать никого. Я смогу слышать их только тогда, когда мне это будет нужно!

— Это тебе сказал твой друг? Может, он ошибается? — спросил Ангрис. В голосе звучало недоверие.

— Нет! У него был друг с таким же даром! — возразила я, вцепившись в его плечи, чувствуя, как напряглись мышцы под тканью рубахи. — Сейчас он мертв. Он создал такой медальон.

— Как звали друга? — резко спросил Ангрис. В комнате стало так тихо, что я услышала, как треснуло в огне полено.