Книга Любовь, ферма и коза в придачу, страница 42 – Наталья Смеречинская

Свои силы мальчик явно переоценил (плохое питание давалось в знаки) и на наших дверях окончательно выдохся.

— На сегодня все, — сообщила я ему, вручая пять серебряных монеток и небольшую котомочку с сыром и другими продуктами, — завтра продолжишь в доме и сарае.

На меня взглянули немного обиженно и вопросительно. «А как же Ингеборга?!» — говорил его взгляд.

Я сделала вид, что не заметила этих страдающих глазок и собираюсь уйти, но потом обернувшись, сказала:

— Ах да, не забудь зайти и покормить козу теми продуктами, что мы привезли сегодня.

Парня как ветром сдуло. Я тихонечко рассмеялась, смотря с какой прытью он шагает к сараю.

— Не слишком ли ты ему доверяешь? — пробурчала Берта, подойдя ко мне со спины.

— Нет, — покачала головой, поворачиваясь к тетушке, — он хороший парень.Пошли, нужно убрать в комнатах и готовиться к вечерней дойке.

— Он еще принесет нам проблем. Попомни мое слово! — недовольно проворчала Берта.

И как в воду глядела. Проблемы не заставили себя долго ждать.

* * *

Прошла неделя с тех самых пор, как Фрей начал работать у нас с Бертой, и изменения к лучшему не заставили себя ждать. Дом преобразился, стал намного уютнее и теплее. Самые крупные щели в стене мы забили досками и замазали особым составом глины, что можно было накопать совсем недалеко от нашей фермы. Внутри было чистенько и убрано, стены завешены оригинальной драпировкой из сукна темно-синего цвета, и стояла новенькая мебель: табуретки, три стола, полки. Большую комнату мы поделили на две части, создав себе хороший уголок для производства сыра. В дальнейшем я планировала переделать предбанник под собственную «лабораторию».

Кровати помог укрепить и поправить смышленый Фрей, так что на них можно было даже прыгать. Со всей осторожностью, конечно же, и почетом к их преклонному возрасту. Также я себе не отказала в удовольствии купить два матраса и теплые, стеганые одеяла. Постельное белье мы с Бертой пошили самостоятельно, как, впрочем, и одежку для малыша.

Ох, давно я так не вкалывала! В прямом смысле этого слова. Всю неделю в свободное от производства сыра и уборки время я шила, шила, шила… Казалось, шитье никогда не закончится. Не то чтобы я его не любила, но когда ты все время этим занимаешься, сами понимаете, начинает надоедать. Но я могла гордиться собой — вещи у меня получались отменные. Даже новое платье, за которое я взялась, перешив с десятка два распашонок, выглядело очень даже неплохо.

Увидев его, Берта лишь крякнула:

— По-богатому!

Ну, я бы поспорила. Из головы никак не хотело уходить то элегантное, розовое великолепие, что я видела в Фиармонте, но всему, как говорится, свое время, Мирочка, свое время.

Мои позитивные размышления прервал громкий девичий вой на улице.

— Папочка не надо!

А? Чего? Это что такое? Бросив распашонки, что я укладывала аккуратной стопкой у себя в комнате, я рванула на выход, столкнувшись с Бертой в большой комнате.

— Что это такое? — озвучила я свои мысли старухе, но та лишь пожала плечами. Сама, мол, не знаю, что и откуда.

А вой на улице нарастал, и, недолго думая, я схватила извечное оружие женщины, то есть скалку, чтоочень удобно лежала на столе, и рванула на выход.

А там уже вовсю разыгрывалась картина Репина. Нет, не «Приплыли», а «Иван Грозный убивает своего сына». Так как, судя по бегающей вокруг в панике и заламывающей руки Фреи, этот заросший, неухоженный, но крепкий мужичок, что тащит Фрея за ухо к телеге, и есть их отец.