Книга Измена. Ушла красиво, страница 40 – Ася Исай

Помню. Костик — вечный холостяк с квартирой-свинарником и коллекцией пивных банок вместо перегородки между комнатами. Представляю Ивана там, среди пепельниц и грязных носков, и что-то болезненно сжимается в груди.

— С коллегами не общается, на звонки не отвечает. — Марина делает глоток кофе, морщится — горячо. — А на прошлой неделе... Господи, Уля, он забыл про день рождения матери. Тамара Петровна звонила в офис, искала его. Плакала.

Руки начинают мелко дрожать. Я прячу их под стол, сцепляю в замок.

— И что? — голос звучит чужим, холодным. — Какое мне дело до его проблем?

Марина наклоняется ко мне через стол. От её движения колышется пар над чашками.

— Уля, ты бы поговорила с ним.

— Не могу. — Слова вылетают раньше, чем я успеваю подумать. — То, что он сделал...

— Там всё не так, как ты думаешь, — перебивает Марина. — Поверь мне.

— И что же там не так? — Голос срывается, становится визгливым. — У него нет другой женщины и двух дочерей?

Марина отводит взгляд. Молчит. Барабанит накрашенными ногтями по столу — тук-тук-тук, как капли дождя по подоконнику.

— Я не могу рассказать, — наконец выдыхает она. — Это не моя тайна.

Тайна. Значит, есть тайна. Что-то внутри меня обрывается и падает в пустоту.

— И давно ты знаешь эту... тайну? — Щеки горят. Кровь приливает к лицу волнами. — Почему я тогда не была удостоена?

Марина вздыхает, обхватывает чашку обеими руками, словно грея замерзшие пальцы.

— Ты не понимаешь. Мы знакомы с Иваном ещё со школы. — Она смотрит в окно, где проезжают машины, оставляя грязные следы на мокром асфальте. — Так, как за тобой, он ни за кем не бегал. С тех пор как вы познакомились, он ни о ком больше не говорил.

— Он просто боялся, что ты не поймешь и сбежишь от него, — заканчивает Марина.

Я молча развожу руками. Жест получается театральным, фальшивым. В горле комок размером с кулак.

— Всё вышло именно так, — говорю я.

Марина прикусывает губу.

— Уля, я не знаю всех деталей. Знаю только, что те девочки... это не то, что ты думаешь. И та женщина... — Она замолкает, качает головой. — Чёрт, я не должна. Но видеть, как вы оба мучаетесь...

— Я не мучаюсь, — вру. — Я живу. Работаю. Воспитываю дочь. У меня всё хорошо.

— А у него нет, — тихо говорит Марина. — Костик рассказывал... Он почти не ест. Не спит. Всё время смотрит ваши фотографии в телефоне.

Представляю его — небритого, с красными от бессонницы глазами, листающего наши селфи. Слёзы подступают к глазам. Я резко встаю, стул скрежещет по полу.

— Мне пора.

— Уля, подожди! — Марина вскакивает следом. — Возьми хотя бы его номер. Новый. Тот он... потерял.

— Не надо.

— Пожалуйста. Просто возьми. Вдруг... — Она достает телефон, быстро записывает на салфетке цифры и впихивает бумажку мне в карман.

Выхожу из кафе почти бегом. Иду по улице, не разбирая дороги. Мимо проплывают дома, магазины, люди — всё в каком-то тумане. В ушах звенит. Сердце колотится так, будто я пробежала марафон.

Тайна. Какая, чёрт возьми, тайна может оправдать то, что он сделал? Что может быть такого, чего я бы не поняла? Мы же были... были всем друг для друга. Или мне так только казалось?

Вечером, когда Машка уже спит, я сижу на кухне с чашкой остывшего чая. За окном темно, только фонарь во дворе отбрасывает желтоватый свет на мокрый асфальт. В квартире тихо — слышно только тиканье часов в коридоре и гудение холодильника.