Книга Измена в подарок, страница 76 – Ася Исай

Видимость лучше не становится, и его лицо — размытое пятно.

— Мирочек, ты как?

Я хочу что-то ответить, мысленно получается собрать слова в несколько предложений, но изо рта вырывается только “кружится” и “пить”. У моих губ тут же появляется стакан с соломинкой. Никогда ещё вода не казалась мне такой вкусной.

— Закрой глаза. Головокружение должно скоро пройти, — его заботливый голос будто укутывает меня в мягчайший плед. Его тёплая ладонь накрывает мою, и я вспоминаю, что хотела согнуть руку, но Костя не даёт.

— Подожди, Мирочек, ещё десять минут капельнице осталось.

Капельнице? Реальность словно собирается мозаикой в полноценную картину. Я вспоминаю надменное лицо Линды, счастливое Кости, слишком много его рук, запахов, звуков и своё падение во тьму.

Испугавшись, распахиваю глаза и рукой, свободной от иголок, накрываю низ живота.

— Как? — всё, что я могу произнести.

Глаза наполняются слезами, горло снова стягивает невидимый ошейник. Целых три вдоха приходится ждать, пока Костя не ответит. Три вдоха с тупыми иглами в сердце и раздирающим на части чувством вины.

Становится чудовищно стыдно за все мои прошлые мысли. Становится чудовищно страшно за маленькую жизнь, которую я могла не сохранить по собственной глупости. Прижимаю ладонь крепче к животу, пытаясь согреть и согреться, пока Костя медлит с ответом.

— Всё в порядке. Не переживай. Тебе теперь совсем нельзя, — он, кажется, улыбается, но сквозь слёзы совсем непонятно, а я наконец-то могу выдохнуть всю накопившуюся боль.

— Мирра, почему ты мне не сказала? — произносит с каплей горечи, всё ещё согревая своей ладонью мою.

Почему я не сказала? Он действительно не понимает? Он серьёзно считает, что после всего случившегося я могу и дальше продолжать доверять ему свои новости, секреты и просто мысли? Во мне начинает закипать злость, придавая сил для этого разговора.

— Я как раз собиралась,но там твоя Линда, — мне неприятно произносить её имя вслух, но поговорить нам об этом придётся, слишком много судеб замешано.

— Она не моя, — говорит сквозь зубы, срывается с кресла и начинает кружить по палате.

Ох, милый, кружить по клетке больше не поможет. Я пыталась. Всё стало только хуже. И с каждым шагом всё будет только сложнее.

— Как мы теперь будем? — останавливает свой бег по кругу, держась за спинку кресла одной рукой. Вторая прижата к груди всё той же синей повязкой. Я, кажется, что-то ещё пропустила.

— А как ты планируешь справляться сразу с двумя? А что с твоей… — но он меня дальше не слушает.

— Как с двумя? Там что? Там двойня?!

— Двойня, — совершенно невинно говорю я. Пускай тоже получит свои инфаркты. Почему я одна должна отдуваться?

И это работает. Он пугается. Его тело выдаёт множество нервных движений. Начинает заправлять рубашку в брюки, бросает это дело на полпути, несколько раз достаёт из кармана телефон, кладёт его обратно, открывает-закрывает окно, хочет потереть лицо руками, но почему-то шипит от боли.

Голова также кружится, и долго держать глаза открытыми у меня не получается, но я всё равно замечаю на лице Кости ссадины, опухший нос и разводы синяков под глазами. Правая рука заботливо укутана в специальный бандаж. Если я сейчас спрошу, что произошло, мы точно не поговорим.