Книга Измена в подарок, страница 70 – Ася Исай

— Мирра Максимовна, а Константин, — секретарша Кости пытается мне что-то сказать, но я уже тяну ручку двери на себя.

Я не могу сейчас кого-то послушать и сбежать. Отступать некуда. Мне нужно услышать, что скажет Костя. Дружной и счастливой семьи из нас уже не выйдет, но он имеет право голоса. Это касается не только меня. И даже не только его.

Хотя для себя я уже всё решила.

Я всегда первым делом приезжала сюда. Рассказать важные новости, поделиться удачами или поплакать в любимого мужчину. Просто пообедать вместе или побыть хоть немного рядом в самые загруженные дни. Уткнуться в плечо, пока он увлечённо печатает текст, и вдыхать его тёплый аромат.

Каким я только не видела этот кабинет.

Впервые, когда ещё были голые стены. Мы с Костей заехали за ключами и остались отмечать новое начало. Сидя на полу, ели пиццу с ананасами (да простят нас итальянцы), запивая шампанским прямо из горла. И мечтали. Была близость.

Когда закончился ремонт, в офисе оказалось слишком стерильно. Поняла я это в первом часу ночи за день до открытия. Мы нашли круглосуточный садовый центр недалеко от города. Костя гнал машину по пустой трассе, в открытые окна врывался горячий, даже ночью, июльский воздух. Он не давал прохлады, только спутывал волосы, дарил ощущение свободы и лёгкости.

Сонные охранник и кассир были совсем не рады, особенно когда мы притащили на кассу весь запас фикусов. Долго считали и загружали, а как затащить их без посторонней помощи на тринадцатый этаж, никто не подумал. Это была самая весёлая часть ночи. Мы хохотали, как сумасшедшие, над дурацкими шутками, затаскивая очередную партию цветов в лифт и расставляя их по кабинетам. Под утро мы решили присесть ненадолго на диван и не нашли сил ехать домой. Там и уснули. Была нежность.

После первого новогоднего корпоратива мы остались здесь же. Костя пытался подаренной саблей красиво открыть очередную бутылку игристого, но что-то пошло не так, и она рассыпалась у него в руках на сотни осколков. Мы замерли, наблюдая, как пена, в которую превратилось шампанское, растекается по всему полу. Когда шторм успокоился, переглянулись и сорвались на хохот, который постепенно сменился страстными поцелуями.

Было легко и светло.

Было плевать, что пол липкий, в осколках и пахнет.

Было жарко, влажно, развратно, сладко-остро, невыносимо близко.

Была любовь.

Мы до самого утра прятались на диване от всего мира.

На этом кожаном чудовище она и умерла. Корчась в муках и задыхаясь от предательства.

Костя нашёл с кем, кроме меня, разлить шампанское. Небольшого ковра у дивана, который в последний раз был залит алкоголем, больше нет, исчезли и свечи со своейнавязчивой ванилью, а вот у стола вместо Жданова стоит кое-кто другой.

— Призрака увидела? — не оставляя ни единого следа идеально алыми губами на крошечной кружке, она отпивает кофе.

Возможно, и призрака. Я жмурюсь, тру переносицу. Может, если потру посильнее, она исчезнет? Но она не только не исчезает, а подходит ближе, высекая искры каблуками. Её идеальное лицо искажено злостью, но всё равно невероятно красиво. Безупречный макияж, укладка, брючный костюм идеально белого цвета, без единой складочки. Я бы так никогда не смогла. В первые же пять минут посадила бы пятно и измяла нежную ткань первым неловким движением.