Книга Исповедь после распятия, страница 7 – Кристина Миляева

— Видимо, ты совсем сумасшедший, — усмехнулась я, ощущая этот острый привкус на языке.

Он смаковал каждое слово, каждое действие, каждый мой судорожный вздох. Я тоже не могла отвести взгляд от сильных пальцев, сжимающих ремень. От предвкушения в горле встал тугой ком, а желание раскалённой лавой по кровеносной системе, разгоняя пульс до максимума. Я задыхалась в этом предвкушении, но последнее, о чём должен был узнать мой господин, об этом самом нетерпении, поселившемся в кончиках пальцев. Ладно, в другой раз постараюсь отыграть более правдоподобно и не так сильно нарываться на порку и прочие неприятности. Я и так уже текла и плавилась от предвкушения быть наказанной.

— Подумают, что наш маньяк окончательно поехал крышей, да, сэр? — съязвила я и тут же взвизгнула от неожиданности, почувствовав удар ремня поперёк оголённой задницы.

— Это наказание станет для тебя подарком и возможностью выучить уроки послушания, — хрипло выдохнул тот. — Этот удар не считается! Следующие я хочу слышать вслух.

— Хорошо, господин, — я облокотилась на низкий пуфик и выпятила задницу.

— Встань как следует, — скомандовал тот, несильно постучав ремнём между бёдер. — Ты хорошо умеешь трепаться без дела, теперь посмотрим, насколько же замечательно твоя задница осознает все тяготы бытие. Выстави для меня свою очаровательную попку. Вот так… Хорошая маленькая шлюха. Послушная, умеет правильно себя вести, когда её припирают к стенке. И ротик держит на замке. А вот теперь считай. Вслух, чтобы я слышала? Двадцать! Ударов будет ровно двадцать! Запнёшься хотя бы на одном, и мы начнём с самого начала, пока твоя тупая голова через задницу не запомнит то, что нехорошогрубить тому, у кого в руках твоя жизнь! Ты станешь моей идеальной королевой! Поехали!

Я встала в хорошо заученную коленно-локтевую позу, расставив ноги и прогнувшись в пояснице, грудью практически ложась на злосчастный пуфик, обитый шершавым бархатом. Элиар выдохнул, и я закрыла глаза, опираясь головой себе на руки, утыкаясь лбом в похолодевшие ладони и предвкушая веселье. Мысленно досчитала до трёх, но удара не последовало, тогда я дошла до девяти, и снова ничего. И в тот момент, когда я ожидала меньше всего, ремень хлёстко приземлился на ягодицу, точно посредине, заставляя вскрикнуть и дёрнуться вперёд, в попытке уйти от жалящего прикосновения. Чёртов герцог, умел застать врасплох и довести до точки кипения.

— Раз, — отчётливо произнесла я, немного хриплым, грудным голос. — Сэр!

Грудь спёрло и воздух в лёгких совершенно неожиданно закончился. Это было за гранью реальности. Впервые удар оказался болезненным. Словно он и не думал щадить. После паузы снова жалящее прикосновение, оставляющее бордовый след на нежной коже, теперь по другой стороне с той же выверенной меткостью. Чёртов герой войны с его твёрдой рукой и поразительной меткостью. Я считала… Буквально задыхаясь на каждом слове, срывающемся с уст. Так, размеренно мы дошли до пяти… Постепенно дурман опутывал мысли и заставлял сгорать в этом огне сумасшедшего предвкушения и желания. Как же опьянительно было это чувство принадлежности.

Пока ремень безудержным хлыстом проходился по зудящей коже в разных местах, оставляя кривые, красные полосы по всей заднице, я кусала губы в бездумных попытках не стонать и не умолять его о большем. И словно почуяв мою решимость не сдаваться, он не дал мне озвучить седьмой раз, как удары посыпались градом, быстрым и яростным. До этого ремень был сложен вдвое, сейчас же он всей поверхностью хлестал по ягодицам, вгрызаясь кожаной змеёй в саднящую кожу. Пока я жмурилась и закусывала губы в попытках сдержать стоны, мой мучитель не сбавлял оборотов и продолжал наказание, от которого мы оба получали неизгладимое наслаждение.