Книга Слепой отбор. Тень для Лунного дракона, страница 36 – Елена Соловьева

Что?!

Она собиралась уйти, невзирая на запрет повелителя не оставлять нас одних? Еще более странным оказалось то, что стражник тоже ушел.

— Пожалуй, я тоже прогуляюсь, — неожиданно заявил Стинки, спрыгнув с моих колен. — Разомну лапы. К тебе тут это… пришли.

Я и сама заметила приближающегося Ярона. Его пурпурно-фиолетовая с яркими всполохами зеленого аура была заметна издалека. Ступал он практически бесшумно, так что я не сразу подала вид, что заметила его. И только когда Советник присел рядом, коснувшись моей юбки, улыбнулась.

— Тоже решили прогуляться, Советник? — спросила, подставляя лицо теплому солнышку. — Погода сегодня чудесная, не правда ли?

Я не увидела, но почувствовала его ответную улыбку.

— Чем я выдал себя, Илона? — поинтересовался он.

— От вас всегда пахнет вербеной, — заметила я. — Мой чувствительный нос уловил этот запах, невзирая на яркое благоухание розариток.

— Значит, всему виной мой одеколон, — рассмеялся Ярон, хлопнув себя по колену. — Впрочем… Я знаю многих, кто пользуется таким же. К примеру, Михаэль Авертон, наш повелитель.

— Он пахнет совершенно иначе, — возразила я. — Все дело в том, что к запаху одеколона или любых духов примешивается собственный запах человека илимага. Будучи слепой, начинаешь легче различать малейшие оттенки запахов.

Я снова улыбнулась, вспомнив о днях, проведенных в приюте. Прогулки теплым летним днем, это время, проведенное вдали от душных стен, крикливых, вечно раздраженных монахинь и хулиганов-сверстников, были целебным бальзамом для моей души. Это время, проведенное наедине с собой, я ценила, как подарок небес. Наверное, потому, что подобное случалось редко. Слишком много разных забот сваливалось на хрупкие детские плечи.

Ярон придвинулся ближе. Даже через плотную ткань платья я почувствовала тепло его тела. Он взял меня за руку, и голова пошла кругом, как от глотка шипучки.

Собственная слишком бурная реакция на Советника поразила до глубины души. Рядом с ним было так хорошо и уютно, как будто вернулась в родной дом после многолетних скитаний. Еще никто и никогда не относился ко мне с таким теплом и пониманием, как Ярон. С первого дня знакомства он проявил участие, помогал и поддерживал, что стало для меня откровением. А то, что болтали про него другие невесты… Какая разница, как он выглядит, если в его присутствии моя душа поет? Скованное многолетним льдом чужого неприятия, а, порой, и презрения сердце оттаивает, будто согретое лучами ласкового солнца.

Только все это неправильно и неуместно.

Теплое отношение Ярона предназначалось не мне, а принцессе Илоне. Это ее Советник поддерживал. Ей уделял особое внимание из-за слепоты, понимая, как трудно незрячей девушке в незнакомой обстановке, среди других девушек. Я не должна была принимать его расположение на свой счет. Понимала это, но…

Как неимоверно трудно объяснить первому настоящему чувству его несвоевременность. Невозможно запретить себе влюбляться. Пожалуй, это куда сложнее, чем запретить приход весны или смену дня и ночи.

— Ваша кожа так нежна, принцесса, — проговорил Ярон с такой приятной хрипотцой в голосе, что у меня в животе запорхали бабочки. — Вы не боитесь прямых солнечных лучей?

О, не-е-ет!..

Я вздрогнула и моментально высвободила руки из мягкого захвата Советника. Как можно было настолько расслабиться? Я не должна позволять себе подобное. Как говорит ректор Хагай, демон кроется в мелочах. Расслабившись, я совершенно забыла о том, что у Илоны бледная и тонкая кожа. Солнце для нее наверняка губительно. Это я, Зилла, могла работать в поле от рассвета до заката, совершенно не боясь обгореть. Моей смуглой коже не страшны ни солнце, ни дождь, ни ледяной ветер. Но я — не принцесса Илона!