Книга Слепой отбор. Тень для Лунного дракона, страница 2 – Елена Соловьева

Рашель рассматривала не внешность, а мою ауру, определяя по ней степень силы и магического дара. Я могла бы закрыться, спрятаться за одним из щитов, которыми овладела в совершенстве. Но слишком хорошо понимала: делать этого не следует.

— Неплохо, неплохо, — провозгласила Рашель глуховатым, внушающим интуитивный страх голосом. — Довольно одаренная особа. Но вы ведь понимаете, насколько серьезно то, о чем я прошу?

Аура самой советницы была скрыта почти полностью, лишь слабые всполохи алого изредка пробивались наружу. Рашель была сильно взволнованна, раз не могла сдержаться. А ведь она как никто знала, насколько тонко чувствуют других людей метаморфы, в буквальном смысле видят насквозь. Потому приходя в академию, все скрываются. По крайней мере, пытаются сделать это.

— Понимаю, — согласился ректор Хагай, побарабанив пальцами по подлокотнику глубокого кожаного кресла. — Зилла, наша тридцать третья — лучшая на курсе. С отличием окончила академию и готова послужить королю и королевству. К тому же она намного лучше справится с ролью, благодаря одной своей особенности.

В ауре Рашель промелькнул желтый, цвет, означающий волнение и внутреннюю напряженность. Советница была удивлена в крайней степени. Что ж, наш Хагай умел производить должный эффект. И мог без труда подобрать нужнуюТень для любого задания.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовалась Рашель, сдерживая дрожь в голосе.

— Тридцать третья слепа! — провозгласил ректор.

Сказал так, будто это повод для гордости.

Я подавила непрошеный вздох, оставаясь неподвижной и неприметной. Нельзя позволять эмоциям брать верх над рассудком. Если Хагай упомянул о моем отклонении, значит, для чего-то оно важно.

— Интересно, — загадочно протянула Рашель. — Это в корне меняет дело.

Поднялась с кресла и направилась ко мне. Сложив руки на груди и боясь ненароком прикоснуться, обошла кругом, сканируя с удвоенной силой. Аура советницы горела зеленым. Что это: одобрение или сочувствие?

— Я об этом и говорю, — поддакнул ректор Хагай.

— Как слепой метаморф выжил, да еще и окончил в академию? — поинтересовалась Рашель как будто с некоторым уважением в голосе.

Выжить было непросто. Очень непросто…

Десять лет я провела в приюте Святого Акима. Тщедушную, да к тому же слепую девочку обижали все, кому не лень. Монахини сразу поставили на мне крест, сказали: толку не будет. Значит, нечего вкладывать силы. Меня отправляли на самые тяжелые и опасные работы. Если требовался присмотр за безнадежно больным заразной чахоткой, можно было не сомневаться, что последним лицом, которое несчастный увидит в жизни, будет мое. Если в разгар снежной бури или ледяного ливня требовалось передать послание в соседний монастырь или в город, то именно меня назначали курьером. Мальчишки отбирали еду за общим столом. Девчонки подкладывали в постель лягушек, подмешивали деготь в мыло, а однажды подпалили волосы.

Но все изменилось в один день.

Это был мой день рождения, десятый по счету. Саври, самая добрая и ласковая из монахинь, испекла и подарила маленькую, но пышную и сладкую сдобу. Друзей у меня не было, потому я спряталась за длинным деревянным сараем, намереваясь отпраздновать в одиночестве. Но не успела впиться зубами в булочку, как услышала душераздирающий визг. А еще — голоса Киона и Оза, главных хулиганов приюта, которых я боялась до дрожи в коленях. Все их забавы были жестокими и страшными. На этот раз они мучили котенка, которого поймали во дворе. Малыш так истошно пищал, что я не сдержалась. Не смогла не заступиться. Выбралась из укрытия и пошла на звук.