Книга Новый год с Альфой. Пленники непогоды, страница 22 – Кира Стрельнева

* * *

Дорогие мои, сегодня хочу позгнакомить вас с еще одной горячей историей нашего литмоба об оборотнях. В этот раз история от Эмили Гун и Налермы Эмиль "За тобой не бегала, Волк-Мороз!".

Ссылка на книгу: https://litnet.com/shrt/rOy6

Аннотация:

— Ты так жаждала встречи со мной, что едва не угробила себя? Спрашивает мой бывший, самомнение которого заслоняет саму Луну! - Правда думаешь, что я все эти годы потратила на план по встрече с тобой?! — захлебываюсь негодованием. — Ну и самонадеянность! Даже для тебя, альфа, это слишком! - А разве нет? Тогда для чего ты сунулась в этот бедлам, где без меня тебя разорвут в клочья? - Ч-что? — недоуменно оглядываюсь. — Это же просто отель, где встречают Новый год. Или нет?..

Открыла глаза. В гостевой комнате царил полумрак, но не тот, ночной и таинственный, а серый, бесцветный, унылый. Я лежала неподвижно, прислушиваясь. Буря бушевала всё так же яростно. Неистовый вой ветра не стихал ни на секунду, а сквозь маленькое окошко, едва проглядывавшее из-под сугроба, было видно лишь белое месиво летящего снега. Мы были отрезаны от мира. Настоятельно, бесповоротно.

На комоде аккуратной стопкой лежала моя одежда — выстиранная и высушенная. Я дотронулась до джинсов — они были теплыми, будто их только что погладили. Значит, он вставал ночью или на рассвете, занимался хозяйством. Мысль об этом, о его тихой, незаметной заботе, вызвала неловкий комок в горле. Я быстро надела свои вещи, с странным чувством сожаления снимая его просторную, пахнущую лесом рубашку. Своя одежда казалась чужой, пахла городом, порошком и… прошлым.

Выйдя в главную комнату, я застала его за привычным делом — он стоял у печи, где в чугунной посудине что-то тихонько булькало. Запах был божественным — овсяная каша, настоящая, на воде, с лёгким дымком. На столе уже стояли две глиняные миски, деревянные ложки и кувшин с чем-то, что выглядело как мёд.

— Доброе утро, — произнесла я, останавливаясь у порога.

Лев обернулся. Его лицо в холодном утреннем свете казалось высеченным из гранита — те же резкие скулы, тот же твердый подбородок. Но глаза… глаза были спокойными.

— Утро, — коротко кивнул он. — Как самочувствие?

— Болит, но терпимо. Спасибо за одежду.

— Не за что. Садись. Каша готова.

Мы сели за стол, и этот простой, бытовой ритуал показался невероятно интимным. Мы ели молча, но тишина на этот раз не была гнетущей. Она была наполнена звуком ложек о глину, моим сдержанным вздохом от горячей еды, его тихим, ровным дыханием. Он ел быстро, эффективно, но без жадности. Просто подкреплял силы. Я украдкой наблюдала за ним: за тем, как двигаются мышцы его предплечья, как он аккуратно кладет ложку рядом с миской, как его взгляд на секунду задерживается на заледеневшем окне, оценивая силу стихии.

— Буря не утихает, — сказала я, больше чтобы сказать что-нибудь, разбить это странное, тягучее молчание, которое одновременно и успокаивало, и настораживало.

— Нет. Это надолго. Денёк-другой, может, три, — ответил он, отпивая чай из своейкружки. — Запасы есть. Дров хватит. Даже генератор на случай чего есть. Волноваться не о чем.

— Я не волнуюсь, — соврала я, отводя взгляд. — Просто… непривычно. Сидеть в четырёх стенах.

Лев слегка скосил на меня взгляд, и в уголке его губ дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку.